Онлайн книга «Под мраморным небом»
|
Засыпая, я думала, все ли я сделала для осуществления своего плана. Да, заключила я, хотя конечно же это был опасный замысел. Дара, да поможет мне Аллах, мог заболеть сильнее, чем я того хотела. Или Аурангзеб мог каким-нибудь образом узнать правду. Мне предстояло искусно играть свою роль, так как все зависело от меня. Выспавшись, я пошла в другую часть гарема, чтобы поужинать на просторном дворе вместе с отцом, Дарой и Аурангзебом. После смерти мамы мы редко за ужином смотрели представления, но сегодня вечером отец распорядился, чтобы нас развлекали танцовщицы. Едва мы устроились на кашемировом ковре, перед нами в танце закружились девушки. Как всегда, тела их прикрывал прозрачный шелк. К лодыжкам у них были привязаны колокольчики, ритмично позванивавшие в такт их плавным движениям. Обычно умиротворяющий танец девушек доставлял мне наслаждение, но сегодня меня занимали тревожные мысли. Разговор зашел о мирном договоре с персами, и я попыталась дать совет. Аурангзеб, естественно, поднял меня на смех, и это меня обрадовало: значит, он ни о чем не подозревает. Я могла только догадываться, почему мой брат ратует за войну, но мне было совершенно ясно, что он из тех, кто жаждет крови. Аурангзеб и Дара имели одинаковое телосложение, но выглядели совершенно по-разному. У Дары лицо было круглое, как спелый арбуз, у Аурангзеба – худощавое и жесткое. В отличие от отца и Дары, Аурангзеб отращивал только усы, и шрам на его подбородке сразу бросался в глаза. Одет он был довольно просто: белая туника, черный кушак, красный тюрбан. К кушаку был прикреплен кривой меч в потертых кожаных ножнах. Украшений Аурангзеб не носил, хотя вельможи всех мастей обычно увешивали себя драгоценностями. Разговаривая, он менял позы, но делал это настолько незаметно, что мне казалось, будто он сидит неподвижно. Аурангзеб расположился между отцом и Дарой. Отец был в длинном желто-зеленом халате, Дара – в черном халате. На халате отца были вышиты слоны, на халате Дары – кипарисы. У каждого на шее, согласно тогдашней моде, висело длинное жемчужное ожерелье. Тюрбан отца украшал рубин размером с грецкий орех в золотой оправе. Рукоятка меча Дары была усыпана изумрудами. Очевидно, меч доставлял ему неудобство, потому что он часто его поправлял. Подозреваю, что его клинок ни разу не был обагрен кровью. Я привыкла носить множество драгоценностей, но с некоторых пор надевала все меньше и меньше украшений. Они мешали мне, когда я работала на строительстве Тадж-Махала, да и рабочие, ни разу не державшие в руках дорогих самоцветов, смотрели на меня с неодобрением. А когда я стала одеваться просто, они вскоре прониклись ко мне симпатией. Аурангзеб, отказавшись от чаши вина, предложенного отцом, прочитал мои мысли: — Похоронила все свое золото, сестра? – Я хотела было ответить, но он жестом призвал меня к молчанию. – Священное писание гласит: «Поистине, Аллах не любит всякого изменника, неверного»[23]. Дара поспешил встать на мою защиту: — В Коране о многом говорится. Например, там есть такие строки: «Видал ли ты того, кто ложью считает религию? Это ведь тот, кто отгоняет сироту и не побуждает накормить бедного. Горе же молящимся, которые о молитве своей небрегут»[24]. Аурангзеб стиснул зубы. Ярый приверженец ислама, он, как и все подобные ревнители веры, считал Коран исключительно своим орудием. |