Книга Под мраморным небом, страница 89 – Джон Шорс

— Что болит? – спросила я. Сердце в моей груди билось так гулко, что другие, я была уверена, слышат его стук. – Ну же, скажи!

— Жел... желудок, – выдавил он. – Жжет, сил нет!

В комнату с шерстяной сумкой в руке торопливо вошел старый врач – все в том же громадном тюрбане. Я отошла в сторону, врач молча встал на мое место.

— Где... где болит, мой принц? – спросил он, тяжело дыша.

— В... животе.

Врач внимательно посмотрел на содержимое ночного горшка.

— Вас бросает в жар или в холод, мой принц?

— В холод.

Кивнув, старый врач осмотрел больного – послушал, в каком ритме бьется его сердце, проверил зрачки, потрогал язык.

— Пересох, – проговорил он.

— Что с ним? – спросил отец. Он стоял, обратив лицо в сторону Мекки, но теперь повернулся к врачу.

Старик помедлил с ответом.

— Пока трудно сказать, мой повелитель. Возможно, малярия. Может, еще какая дурная лихорадка. – Он замолчал, доставая из сумки травы, после чего сказал, не обращаясь ни к кому конкретно: – Принесите чаю.

Низам тотчас же покинул комнату. Аурангзеб шагнул к постели брата.

— Что можно сделать? – спросил он, всем своим видом выражая сочувствие.

— Травы помогут сбить жар, мой принц. Возможно, он поправится через пару дней. Может, через неделю. – Врач отер лоб. Было видно, что он встревожен. – Но если жар не спадет, он может... покинуть нас.

При этом известии отец застонал, жена Дары всхлипнула. Мой брат корчился на постели. Я укрыла его одеялом.

— Ему можно есть или пить? – спросила я, не на шутку обеспокоенная. Меня терзало чувство вины.

— Никакой еды, моя госпожа. Только мой чай. Причем как можно больше. Его нужно поить всю ночь, даже если все будет выходить со рвотой. – Старик поднялся. – Но вам всем следует уйти. Если это лихорадка, зараженный воздух может проникнуть в ваши легкие. С принцем побуду я.

— Пожалуйста, – взмолилась я, – прошу, позвольте мне помочь.

— Не сегодня, – твердо сказал отец. – Здесь останется врач. Все остальные вернутся в свои комнаты.

— Я хочу...

— Ступай, дитя!

— Ну, пожалуйста.

— Ступай!

Мы все, как один, покинули комнату Дары. Я вернулась в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Все шло так, как я задумала, но мне было страшно. Я не ожидала, что Дара будет так сильно страдать, и теперь хотела одного: чтобы его мучения прекратились. Наверно, Низам положил ему слишком большой кусок несвежего мяса! На что я надеялась? Ведь я ничего не смыслю в медицине. Разве могу я рассчитать безопасную дозу яда?

Из коридора до меня донеслись голоса отца и Аурангзеба. Они беседовали. Из их разговора я поняла, что Аурангзеб отправляется в Персию один. Это была очень важная поездка, и отменить ее было никак нельзя, даже теперь. Аурангзеб не спорил. В его голосе, как он ни пытался это скрыть, слышались нотки ликования. Ведь уже сегодня Дара, возможно, умрет, и ему не придется рисковать, используя оружие и солдат. Кроме того, хотя с возрастом Аурангзеб научился скрывать свои истинные намерения, я была почти уверена, что он нападет на персидского посланника.

Едва отец удалился, в коридоре зазвенел знакомый голос Ладли. Мне было невдомек, что моя подруга делает в покоях императорской семьи, но, несмотря на свое возбуждение, я быстро сообразила, что она дает мне еще одну возможность одурачить Аурангзеба. Возможно, именно за тем Ладли и пришла сюда.