Книга Под мраморным небом, страница 85 – Джон Шорс

Старик поклонился, с любовью глядя на меня, ведь это он помог мне появиться на свет.

— Ты привносишь радость в мое старческое существование, – сказал он.

— Нет, это ваша возлюбленная скрашивает вашу старость, а не я.

— Она...

— Ей повезло, – сказала я. – И мне тоже повезет, если Аллах смилостивится и пошлет мне дитя, а вы окажетесь рядом.

— Почту за честь, моя госпожа.

— Это вы окажете мне уважение, – возразила я, беря его мягкие руки в свои ладони. – До свидания. И прошу вас, никому ни слова.

— Сам Аллах не смог бы выведать у меня этот секрет.

Я подмигнула старику и опустила на лицо покрывало. Выйдя из дома врача, я поспешила на узкую улочку, где сняла с себя старый халат и плотное покрывало, оставшись в своей настоящей одежде. Потом оседлала одного из жеребцов отца и поехала искать Низама. Его я нашла на строительстве Тадж-Махала. Он руководил группой рабочих, устанавливавших на место каменную плиту. Низам был одет, как и все остальные рабочие, в хлопчатобумажную рубаху и укороченные штаны. Руки у него были в крови, но сам он, судя по выражению лица, был спокоен.

Кивком велев ему следовать за мной, я привязала лошадь к лесам и зашагала в безлюдную часть сада. У мраморного бассейна, в котором плавали яркие рыбы, мы остановились, и я, не сообщая ему о плане Аурангзеба, сказала, что он должен сделать. Мне требовалась помощь Низама, поскольку он каждый вечер снимал пробу с наших блюд, проверяя, не отравлена ли еда. Мы ели со специальных фарфоровых тарелок, которые трескались, если на них попадал яд, но все равно полагаться на посуду было нельзя, и потому Низам пробовал каждое блюдо, что нам подавали. Сам он никогда не стряпал, но много времени проводил на кухне, наблюдая за тем, как готовят наш ужин. Я сказала своему другу, что он должен незаметно подложить в тарелку Дары несвежее мясо и обильно сдобрить его специями. Низам, как всегда, тихо обрадовался, что я обратилась к нему за помощью. Я подчеркнула, что это вопрос жизни и смерти, и поняла, что он будет тщательно охранять мою тайну.

Делая вид, будто отдаю распоряжения, я указала пальцем на разные объекты Тадж-Махала и затем отправилась в гарем. В его стенах я не была уже несколько недель, но теперь, когда мой план был обдуман и я приступила к его осуществлению, у меня вдруг возникла острая потребность отдохнуть. В гареме, казалось, ничего не изменилось, хотя женщины, которые всегда там окружали меня, постарели и потучнели. Как они могут, недоумевала я, изо дня в день сидеть здесь и сплетничать, ничем больше не занимаясь? Я поприветствовала этих женщин с притворной почтительностью. Они мало что делали, чтобы помочь себе подобным. Их языки говорили, что они очень по мне соскучились, но в глазах отражались зависть и раздражение.

Я легла на толстое одеяло и попыталась заснуть. В гареме слышались привычные звуки: дети играли на музыкальных инструментах, птицы щебетали, женщины болтали и смеялись. Воздух был насыщен ароматом благовоний, а также запахами опиума и мускуса. Хорошо, что здесь нет мужчин, сказала я себе. Возможно, я слишком строго судила этих женщин, ведь будь гарем единственным местом, где я могла бы укрыться от своего мужа, я приходила бы сюда каждое утро. У большинства обитательниц гарема не было мужей, от которых им хотелось бы сбежать, но, судя по их виду, они были вполне счастливы без мужчин.