Книга Любовь & Война, страница 53 – Мелисса де ла Круз

Алекс добрался до следующей бреши и, обнаружив там майора Фиша, отдал ему тот же приказ. Не успел он договорить, как раздался страшный треск, и чей-то голос шутливо крикнул:

— Лес!

Алекс посмотрел вверх и увидел, как одно из бревен падает на землю, заставляя рубщиков разбежаться в стороны. Пробой ослабил целое звено палисада. Через пару секунд упали еще два ствола, а за ними четвертый и пятый. В стене возникла дыра шести футов в ширину.

Рядом возник Жима.

— Люди готовы, сэр.

— Отлично, майор. Я сам поведу их в атаку.

Жима удивленно моргнул, но больше на его лице ничего не отразилось.

— Как пожелаете, сэр.

Он отступил, и Алекс встал перед строем.

Он окинул взглядом целое море бледных лиц.

— Джентльмены! – воскликнул он. – Мы это делаем не ради славы, а ради Америки! – Затем вскинул ружье над головой, словно пронзая небо штыком. – В атаку!

Особняк Скайлеров

Олбани, штат Нью-Йорк

Сентябрь 1781 года

Все лето и начало осени мысли Элизы постоянно крутились вокруг ее мужа, его назначения и грядущей битвы, поэтому она уже привыкла жить в постоянной тревоге. Редкие письма с фронта помогали ей слегка успокоиться, но было сложно находить новые и новые утешения в мирном, почти пасторальном быте поместья, зная, что Алексу сейчас далеко до спокойствия и безопасности. Даже спустя много месяцев она продолжала ругать себя за их далекое от идеала прощание, и все письма Алекса, которым удалось добраться до нее, всегда носила при себе, в кармане, чтобы в любой момент напомнить себе о том, что он существует и любит ее.

— С ним все в порядке, – сказала Анжелика, словно отвечая на ее мысли. Сестра взяла ее под руку, в то время как остальные дамы совершали утренний моцион между цветочными клумбами, украшавшими обе стороны садовой дорожки.

Элиза благодарно пожала локоть сестры.

— Скажите-ка мне, матушка, – попросила Анжелика, пытаясь отвлечь сестру более будничными заботами. – Почему у «Угодий» нет портика?

— Портика? – переспросила миссис Скайлер, как будто это было слово из языка коренных американцев, которое она ни разу не слышала, вроде «сквош» или «сохатый». Она направилась к восьмиугольной крытой беседке, стоящей в центре декоративного сада к югу от особняка, и уселась там в низкое угловатое кресло, сделанное из спилов, чья кора за долгие годы стерлась до полированной гладкости.

— Да, портик, мама, – повторила Анжелика со смешком, устраиваясь рядом с матерью. Ее беременность стала намного заметнее за последние три месяца, прошедшие с тех пор, как она рассказала все семье, и ей пришлось немного ослабить бант на поясе платья, которое, даже будучи расшитым, все равно туго обтягивало ее талию.

— Малышке Китти тоже интересно, – поддержала Элиза, взглянув на туго спеленутую круглолицую кроху, которую держала на руках, следуя за матерью и сестрой в беседку. Ее самую младшую сестру только что покормили и перепеленали, завернув в тоненькую кружевную пеленку по причине нетипичной для октября жары, пусть и не удушающей, но заставившей Элизу пожалеть, что она, в отличие от малышки, упакована в нижние юбки.

Когда она устроилась, Мэри, горничная, споро начала разбирать корзину с провизией, приготовленную для пикника, пользуясь помощью Лью, который принес вторую корзину – с фарфором и столовым серебром.