Книга Любовь & Война, страница 50 – Мелисса де ла Круз

— Подрывники, вперед! – закричал Алекс.

В ответ, хоть вспышка уже и потухла, слабо донесся вторящий ему голос Фиша:

— Подрывники, вперед!

Двадцать человек рванулись вперед, когда второе ядро взорвалось, расцветив темноту очередной ослепительной вспышкой света. Следующие несколько минут представляли собой жуткое зрелище, потому что темноту то и дело в клочья разрывал ярчайший свет. Из-за вспышек казалось, что подрывники перемещаются вперед скачками, как стая голодной саранчи. При этом они поделились на две группы и уже приближались к длинной линии наклонных кольев, служивших британцам первой линией обороны. Хоп, хоп, хоп, хоп: с каждой вспышкой две толпы оказывались на пять футов ближе к лесу заостренных стволов и веток. Затем, когда взорвалось последнее ядро, солдаты Фиша последовали за ними, и их топоры и пилы ловили последние отблески гаснущего света.

По небу струились ленты дыма, чуть серея в вернувшейся темноте, а в воздухе разливался запах сгоревшего пороха. Через широкую нейтральную полосу с дальнего края палисада донесся звук горна.

— Нас атакуют! – расслышал Алекс крик какого-то британца. – Мятежники наступают!

«Мы больше не мятежники, – подумал Алекс. – Мы – американцы».

Он достал часы из кармашка и посмотрел на циферблат в свете потайного фонаря. С тех пор как люди Фиша пошли на штурм, прошло около двух минут. Он вспомнил, как майор хвастался, что его команда расчистит проход среди кольев за это время, и почти решился отдать приказ о наступлении до назначенного времени. Каждая выигранная минута лишала британцев времени на организацию защиты.

«Успокойтесь, полковник», – сказал он сам себе голосом, максимально напоминающим голос Лоуренса.

Следующие две минуты были самыми долгими в его жизни. Когда часы отсчитали последние секунды, он поднял свой топор над головой. И снова напряжение и сосредоточенное внимание растеклись по рядам солдат. Секундная стрелка на часах преодолела последнее деление.

— В атаку! – закричал он, затем повернулся и побежал к вражеским стенам.

Следующие минуты слились в одно размытое пятно. Алекс видел себя будто бы со стороны палисада британцев, с топором, поднятым высоко над головой, словно у вождя воинственного индейского племени. За спиной раздался оглушающий рев, когда четыре сотни солдат, издав леденящий кровь боевой клич, кинулись вслед за ним. Грохот их сапог – даже изношенных сапог капрала Фромма – сотрясал землю под его ногами. Но вместо того, чтобы лишить его равновесия, он нес вперед, как приливная волна несет пловца к берегу.

В призрачном свете молодой луны перед ним возникла укрытая тенями стена. Еще через три шага он мог разглядеть ее достаточно отчетливо, чтобы узнать в ней засеку британцев. Вражеские солдаты срубили сотни ветвей и тонких стволов в окрестных лесах и садах, оставив побеги и листья с одного конца, но опасно заострив другой. Ветви были связаны вместе и укреплены камнями так, чтобы острые верхушки почти пятифутового заслона были обращены к атакующим солдатам. Любого, опрометчиво наткнувшегося на них, колья проткнули бы в дюжине разных мест. Любой, кто остановился бы, чтобы убрать этот заслон, рисковал нарваться на огонь вражеских ружей.

Но подрывники майора Фиша сделали свое дело. В ощетинившейся кольями стене возник бледный пролом, не более пяти футов в ширину, но и этого хватило, чтобы могли пройти трое в ряд. Это было опасно, но все же чуть меньше, чем пытаться взобраться по стене из кольев.