Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 68 – Евгения Райнеш

— Да вы что⁈ — искренне удивился, даже почти возмутился он. — Литвинов гораздо старше меня… Был…

Добавил директор «Лимпопо» вполне резонно.

— Да как же так… — наверное, мне стоило сдержать изумление, но это заявление было слишком неожиданным.

— Он у нас в восьмидесятых преподавал биологию в школе, — пояснил Игорь Сергеевич. — Учителем он моим был. Мне двенадцать лет… А он уже — как нам казалось тогда — глубоко пожилой человек. Лет сорок ему, наверное… Или пятьдесят. Нам древним стариком казался.

Я прикинул в уме и присвистнул (тоже в уме). Митричу по приблизительным подсчетам накануне смерти (то есть еще неделю назад) должно быть уже под восемьдесят. Этого не может быть! Почему? Просто не может, и все!

Директор «Лимпопо» что-то путает. От горя произошло временное помутнение сознания. Вполне возможно, учитывая, что Игорь Сергеевич и сам сейчас — далеко не молодой человек. Спутал одноклассника с учителем…

— А каким он был преподавателем? — закинул я удочку.

— Да, обычным, — пожал плечами Игорь Сергеевич. — Ничем особо так и не запомнился. Я из Яруги учиться после школы уехал, конечно, потерял его из вида. Когда вернулся, пошел по административной части, направили спасать погибающий зоопарк. Девяностые годы стояли на дворе, зоопарк — в центре города, место очень привлекательное. Бились за него с кучей группировок, едва отстояли. Я ужом вертелся, чтобы фонды на животных выбить, когда та история случилась.

Он говорил, не сомневаясь, что я знаю про арест губернатора. Наверняка это событие в Яруге было самым значимым за минувшие десятилетия.

— Нам частный зверинец передали. И все его фонды — вот счастье-то было! Обновили базу — вольеры новые, оборудование по уходу самое современное, мы даже не некоторые статуи вывезли. Я тогда сразу Литвинова узнал, взял на должность с великим удовольствием. У него же — образование, опыт, практические знания. Оказалось, что мой бывший учитель биологии — ветеринар от Бога. И вообще. Ангел был, а не человек.

Последнюю фразу Игорь Сергеевич добавил совершенно неожиданно. Я открыл рот:

— Ангел?

Удивление мое, кстати, не было поддельным. Я никак не мог сопоставить слово «ангел» применительно к покойному. Митрич являл собой полную противоположность небожителю. Коренастый и круглый год загорелый, он припадал на одну ногу, очевидно, от когда-то давно полученной травмы.

— А ты в суть смотри, — рассердился Игорь Сергеевич. — Дмитрий Палыч теплым был. Вот насколько человек может быть теплым и человечным. Вот знаешь, например, как он нашему детскому дому помогал?

Я впервые слышал.

— Никто не знает. А он — помогал. Без всякой лишней показухи. И еще…

Директор вдруг резко понизил голос. До натурального шепота.

— За время, что я его знаю — а это лет тридцать пять — Литвинов внешне нисколько не изменился.

Я с трудом разбирал шепот. Пьяный гул вокруг усиливался, торжественная мрачность развеивалась в живых эмоциях, раскрепощенных алкоголем, то тут, то там уже слышались обрывки смеха и жизнерадостные разговоры.

— А он — Дмитрий Палыч — вообще откуда? Вы же паспорт его видели, наверное, когда на работу принимали? — я тоже зашептал, стараясь не утонуть в пьяном гуле.

— По паспорту — местный, — кивнул Игорь Сергеевич. — Из Яруги он. Только вот никаких родственников у него нет. Девочки из отдела кадров точно выяснили, когда хоронить нужно было. Ничего не известно — ни об отце, ни о матери. Вообще ни о ком.