Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 66 – Евгения Райнеш

Молодой женщине удалось оттащить дочку, и Чеб, с неохотой проводив взглядом, пока они не исчезли с поля зрения, подбежал к урне и, так же поднявшись на цыпочки, заглянув в нее. Я и глазом моргнуть не успел.

Раздался звонок мобильного и, оттаскивая сына от дурно пахнущей мусорки, я почти пропел в телефон:

— Трали-вали… Тьфу ты, черт! Привет, Макс! Как поминки?

— Ты чего? — удивился кипер. — Митрича поминаешь в одиночестве? А я как раз…

— Нет, — я перебил его, улыбаясь Чебику. — Сын тут…

— А-а-а, — протянул Макс. — А я как раз чего звоню… Мы собрались в «Лимпопо» вечером Митрича помянуть, в узком кругу. Только зоопарковские. После восьми сможешь? Как раз самая толпа посетителей схлынет. Посидим, повспоминаем… Мелкого на вечер-то сможешь к няне пристроить?

В голове сначала словно что-то щелкнуло, а затем ярким пламенем загорелся восклицательный знак. «Повспоминаем в узком кругу». Все будут довольно расслабленные и поддатые, среди своих же! Если я и смогу что-то необычное узнать о ветеринаре, то где, если не там? И… Игорь Сергеевич, директор «Лимпопо». Случая откровенно поговорить с ним у меня больше может не представиться.

— Пристрою, — пообещал я, жалея, что «отпустил» Лизу.

Второй раз за день просить ее посидеть с Чебом, было бы совсем уже наглостью. Тогда мы отправились к бабАне, надеясь исключительно на удачу.

И она, эта самая удача, нам сопутствовала. БабАня оказалась дома и в своем обычном, неторопливом и дружелюбном расположении духа.

Я договорился, что оставлю Чебика на ночь («ну понимаете же, поминки, поздно закончим, выпьем, как водится), и уже совсем было собрался бежать в 'Лимпопо», когда вдруг вспомнил:

— БабАнь, а где вы работали вместе с Митричем?

И торопливо добавил во избежание ненужных вопросов:

— Делаю большую статью о нем для сайта Вот все воспоминания собираю. От разных людей.

— А я разве сказала, что работала с ним? — удивилась бабАня. — Вовсе нет. Мы встречались, потому что… Потому что у меня был…

Она почему-то замялась, потом резко выдохнула:

— Котенок!

Словно ей на секунду не хватило воздуха.

— Да, у меня был котенок. Вот мы и встречались.

— А где он? — вопрос с моей стороны казался довольно глупым, но я задал его скорее от неожиданности, чем и в самом деле интересовался судьбой котенка.

— Умер, — твердо и даже как-то жестко произнесла бабАня, и ее и без того узкие губы сжались в почти невидимую щель.

— А-а-а, — протянул я.

Очевидно, она до сих пор сильно переживает. Вот и не заводит больше животных. Даже слышать о них не хочет.

Я судорожно соображал, принято ли в таких случаях говорить «соболезную»? Как-то неловко это звучит, если речь идет не о потери человека.

— Он маленький был, — бабАня опять говорила добродушно, а глаза грустно, но улыбались. — Подросток. Да и давно… Лет за пять до вашего приезда сюда.

— Болел?

— Несчастный случай…

Хорошо, что мне и в самом деле нужно было бежать, так как разговор о каком-то погибшем котенке, оставившем рану на душе бабАни, стал меня напрягать.

— Ладно, тогда утром Чебика заберу? — сменил я тему.

— Ну, конечно! Я тесто как раз для пирогов поставила. И мультик нашла. Про «Лимпопо».

Чебик радостно запрыгал вокруг няни.

— Пошли… котенок…

Она обратилась к Чебу с обычной любовью, но что-то мне сейчас очень не понравилось.