Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 63 – Евгения Райнеш

— Это витун, — с нажимом сказала она, словно это все объясняло, — просто один из моих витунов. Только и всего. Скорее всего, он почуял свистуна где-то поблизости.

— Она питается с помощью витунов, — счел нужным прервать раздачу своих приказов Гаевский. — Они настраиваются как антенны на безумные мечты. Витун, попавший в орбиту бесплодных фантазий, начинает вибрировать. Вбирая в себя самую мякоть иллюзий, он издает короткие трели, напоминающие свист. Этот звук всегда сопровождает пустопорожних мечтателей, попавшихся на пути витуна. Поэтому потворы называют свою пищу свистунами.

— Да, — потвора со значением глянула на управника. — Потворам нужно питаться. И у них могут быть свои неотложные дела.

— Когда я соглашался на место управника, ты поклялась умирающему Гронгу, что будешь помогать мне всем, чем сможешь. Ты же не забыла клятву перед лицом смерти?

— Я много раз пожалела об этом, — раздраженно ответила Сулена. — Это был такой высокий момент, когда можно пообещать все, что угодно. А потом всю жизнь жалеть о своих клятвах. У меня развилось стойкое ощущение, что я перешла к тебе от Гронга по наследству. Как большой кованый сундук со старым тряпьем.

— Скорее, как утонченный бриллиантовый гарнитур, уникальное творение гениального ювелира, — неожиданно изысканно произнес управник.

— Гай, оставим комплименты на потом. У меня дела в столице…

— И, тем не менее, ты должна тут помочь. Сплети сеть на исчезнувшую потвору, Сулена. И речь не только о том, что нужно выяснить истину, наказать виновного, оправдать непричастного…

Он посмотрел на меня, и на душе вдруг стало немного светлее. Гаевский допускал возможность невиновности Тави. Управник быстро отвернулся к насупленной потворе.

— Кровь твоего мира, Сулена. Ты в ответе за своих, верно?

— За тех, кто считает себя своими, — тихо уточнила она.

Но явно перечить не стала.

Я шел по улице, и, как бы странно это не звучало, думал не о только что состоявшемся разговоре и совершенно нереальной потворе Сулене, а удивлялся, как быстро город вернулся к обычной жизни. Словно похороны Митрича затянули разверзшуюся пропасть между «до» и «после», сдвинули края двух берегов, не оставив и трещинки.

Улицы снова наполнились людьми — деловитыми и расслабленными, никто не оглядывался боязливо в поисках сбежавшего льва, не вздрагивал от шелеста листьев, не шарахался от любой тени на стене.

Город тут же забыл про опасность, все еще, кстати, не миновавшую — лев где-то гулял на свободе. Но совсем скоро Тор станет легендой. Сначала свежей, с массой свидетелей, которые еще могут держать историю в более-менее правдоподобных рамках. Затем истина порастет былью. Возможно, станут говорить о том, что когда-то лев вырвался из клетки среди бела дня и основательно проредил толпу посетителей. Или что этот особенный зверь — то ли тигр, то ли бегемот — нападал исключительно на ветеринаров. Кто знает, что придумает еще народ про эту и без того странную историю.

Я свернул к небольшой стеклянной кафешке, в которой давали любимое мороженое Чеба. Странно, что он — невероятный сладкоежка — мороженое ел только в этом месте. Мог, конечно, смилостивиться и взять у бабАни какое-нибудь эскимо из супермаркета, но исключительно из вежливости и без удовольствия.