Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 72 – Лилия Орланд

Про себя я ругала Берри. Мог бы и спасибо сказать, что пытаюсь оказать ему помощь. А затем увидела эту его гадкую ухмылку и пожалела, что он не сломал себе челюсть.

— Пострадало в основном моё самолюбие, – заявил он, поднимаясь.

Однако стоило Берри опереться на левую руку, как он с шумом втянул воздух.

— Ну ещё и руку ушиб.

— Может, перелом? – предположила с преувеличенной надеждой.

— Не дождётесь, – огрызнулся Марк.

Я закатила глаза и подставила плечо, чтобы он мог опереться.

— Вставайте, отведу вас домой.

— Думаете, сам не найду дорогу? – голос Берри сочился желчью, перемешанной с болью. Он бодрился, но ему явно приходилось нелегко.

— Прослежу, чтобы вы не грохнулись в обморок, как кисейная барышня, – ответила в его тоне, добавляя: – И успокою Азалию. К тому же дома должен ждать доктор. Он вас осмотрит.

— Доктор? – удивился Марк.

— Доктор, – подтвердила я, помогая ему встать. И не удержалась от ехидства: – Попрошу, чтобы слух у вас проверил. Похоже, он тоже пострадал.

— Госпожа Ксения, а нам что делать? – робко спросил Михай.

— Идите обедать, – велела я. – Продолжим позже.

Опираться на меня Марк категорически отказался и до дома шёл самостоятельно.

Я не настаивала. Он был выше и тяжелее меня. И всё равно далеко не отходила, то и дело косясь в его сторону, готовая подхватить, если вдруг начнёт заваливаться.

После очередного взгляда Берри нахмурился и потребовал:

— Идите вперёд!

— Это ещё зачем? – я не столько удивилась, сколько обиделась.

Я вообще-то о нём, дураке, беспокоюсь. И теперь вижу, что зря. Пусть падает, бьётся и делает, что ему заблагорассудится. Марк – взрослый мальчик, сам разберётся.

Слегка перестаравшись, я ушла далеко вперёд и первой подошла к дому. На террасе слышались негромкие голоса. Надеюсь, это доктор приехал, а не какой-нибудь очередной сюрприз.

Только сейчас я поняла, что не потребовала у Марино Горта никакого письменного подтверждения визита. Что ему помешает взять деньги и забыть об обещании?

Нет, я не должна так думать о людях. Если доктор пообещал, он приедет. Это всё противный Марк заставил меня сомневаться в других.

Я обернулась. Берри потихоньку ковылял к дому, придерживая ушибленную руку здоровой. Когда я ушла, он перестал бодриться. Даже издали было заметно, что ему больно.

Ладно, он не маленький, доберётся. А если бы действительно нуждался в помощи, отставил бы гордыню и попросил.

Я зачерпнула воды из колоды и тщательно вымыла руки. Надо признаться, они вовсе не походили на ухоженные ладошки приличной барышни. Синяки, ссадины, мозоли, а ещё ногти, требующие маникюра, причём немедленно.

В комнате у меня лежали тонкие кружевные перчатки, которые Азалия велела носить при гостях, если нет возможности привести в порядок руки. Но мне ужасно не хотелось подниматься к себе. Если сесть подальше от тётушки и держать ладони под скатертью, может, она и не заметит.

И вообще, я делом занята, можно проявить снисходительность.

Я улыбнулась сама себе. Прежде мне не приходилось ни перед кем отчитываться о своём внешнем виде. Это касалось только меня одной. И теперь забота Азалии, её попытки вылепить из меня достойную барышню отзывались теплом в душе.

Я зашла на террасу и с облегчением увидела за столом Марино Горта. Доктор пил чай из блюдца, держа его по всем правилам русского купечества – растопыренной пятернёй. Во второй руке у Марино была свежая сахарная сдоба, аромат которой витал по террасе.