Книга Шёлковый переплёт, страница 84 – Натали Карамель

И Ари, скрыв улыбку в душистых лепестках, поняла, что ее «путь к выздоровлению» — это не только дорога, по которой она ведет Императора. В ее прошлой жизни быть замеченной значило получить очередную порцию упреков или равнодушия. Здесь же быть замеченной... этим человеком... означало оказаться в эпицентре бури, но бури, в которой было пьянящее ощущение того, что ее существование имеет значение. Что ее взгляд, ее дыхание, ее молчание — все это имеет вес. И это пугающее, головокружительное незнание было самым вдохновляющим чувством за все время ее жизни в двух мирах.

Воздух в тронном зале был густым и тяжелым, словно пропитанным золотой пылью и вековой торжественностью. Высокие колонны уходили в сумрак резного потолка, а по стенам, словно безмолвные стражи, замерли придворные в парадных ханбоках. Ари, облаченная в простое, но чистое платье служанки, стояла на коленях в самом центре этого ослепительного великолепия, чувствуя себя песчинкой, затерявшейся в море власти. Сотни глаз впивались в ее спину — любопытные, завистливые, враждебные.

«Тема, Егорик... мама сейчас на экзамене, — пронеслось в голове у Риты. — Только этот экзамен сдает не ученица, а ваша мама-травница. И ставка — не оценка в дневнике, а вся моя жизнь здесь».

Впереди, на возвышении, восседал Император Ли Хён. Он не просто сидел на троне — он владел им. Его осанка вновь обрела былую мощь, взгляд был ясным и пронзительным, хотя под глазами все еще лежали легкие тени былой изможденности. Рядом, чуть поодаль, стоял Ким До Хён. Его поза была безупречно официальной, лицо — каменной маской, но Ари, не поднимая головы, чувствовала его присутствие как щит. Он был тем невидимым барьером, который отделял ее от этого моря недоброжелателей.

— Хан Ари, — голос Императора, ровный и властный, заполнил собой все пространство. Он не кричал, но каждое слово достигало самого дальнего уголка зала. — Подойди ближе.

Она поднялась с колен и сделала несколько шагов вперед, опустив взгляд. Ее сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Внутри нее боролись две женщины: робкая Ари, подавленная величием происходящего, и Рита, которая знала — этот момент определит всю ее дальнейшую судьбу в этом мире.

— В течение последних недель, — продолжал Император, и его взгляд скользнул по залу, бросая молчаливый вызов тем, кто сомневался, — наши покои посетил редкий гость — покой. И мы обязаны этим тебе. Твои знания и умения принесли нам исцеление, которого не смогли даровать самые именитые лекари нашего двора.

В зале пронесся сдержанный гул. Лекарь Пак, стоявший среди высокопоставленных сановников, побледнел так, что его лицо слилось с белизной воротника. Одну короткую, но вечность длящуюся секунду ему показалось, что он вот-вот рухнет без чувств от унижения. Он смотрел прямо перед собой, но каждый мускул на его лице был напряжен до предела, а тонкие губы плотно сжались в белую нить. Это было публичное, оглушительное унижение, хуже, чем удар бича по лицу.

— По традиции, за такую услугу следовало бы осыпать тебя золотом и шелками, — Император сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание всех присутствующих. — Но мы знаем, что твои потребности… иные. Твои сокровища — не в сундуках, а в знаниях. И твои инструменты — не иглы для вышивания, а ступка и пестик.