Книга Шёлковый переплёт, страница 70 – Натали Карамель

Сны.

Слово повисло в воздухе, наполненное новым, оглушительным смыслом. Оно было простым, почти детским, но в нем заключалась целая вселенная надежды.

А за этим словом встал ее образ. Не загадочный и притягательный, как раньше, а ясный и конкретный, как рецепт. Он вспомнил отчеты своих людей: «Готовит мази на основе алоэ и календулы», «Помогает служанкам от бессонницы ромашковым чаем». Не «усмиряет ци», а просто «успокаивает». Не «воздействует на меридианы», а «снимает зуд». В ее мире не было места сложным теориям — там было только действие и результат. И сейчас, когда сложные теории потерпели крах, результат был единственным, что имело значение.

Что, если ее знания могут вернуть его брату не просто здоровье, а самую основу — сон? Не призрачный сон, навеянный зельями, а естественный, глубокий, дарующий истинное возрождение?

Это была безумная мысль. Доверить здоровье Сына Неба служанке? Последствия в случае неудачи были бы ужасны. Он представлял, как гнев двора обрушится на нее, сметая в небытие, а его собственное положение превратится в прах. Но он смотрел на луну и видел отражение изможденного лица брата. Он слышал эхо его шагов за дверью. И этот звук был громче любого голоса рассудка.

Выбора не было.

Решение родилось не как расчет стратега, а как последняя надежда отчаявшегося брата. Он делал этот шаг не главой Амгун, а просто человеком, пытающимся спасти своего брата. Ему нужна была Хан Ари. Тайно. Немедленно.

Решение родилось в нем не в голове, а в теле — как спазм, как судорога, вырвавшая его из оцепенения. Он почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок адреналина, тот самый, что предшествует самому рискованному шагу в игре. Он резко развернулся, его темный ханбок взметнулся.

Путь был один — через госпожу Чо. Прямой приказ от него, главы Амгун, девушке из ее свиты вызвал бы ненужные вопросы. Но просьба, переданная через саму госпожу Чо… это могло сработать. Это был тонкий дипломатический ход, где сама просьба уже была знаком огромного доверия. Это был единственный шанс обойти бдительность Лекаря Пака.

Игра входила в новую, смертельно опасную фазу. Фигура «девушки-цветка» на доске внезапно приобрела решающее значение. Из пешки она в одно мгновение превратилась в королеву, от хода которой зависела судьба короля. Он шел по темному коридору, и каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом. Он нес к ее порогу не приказ, а последнюю соломинку, хватаясь за которую, он рисковал всем. Но впервые за эти долгие дни безысходности он снова чувствовал под ногами не зыбкий песок отчаяния, а твердую почву решимости.

Рассвет только начинал растекаться по небу, размывая звезды и окрашивая облака в нежные перламутровые тона. Воздух в саду был холодным и кристально чистым, каждая травинка, каждый лепесток были унизаны бриллиантами росы. Ари, стоя на коленях у куста хризантем, аккуратно собирала драгоценные капли в маленькую фарфоровую чашечку.

Она читала в одном из старых травников, что утренняя роса, собранная с определенных сортов хризантем до восхода солнца, обладает особым успокаивающим свойством, помогает снять напряжение с кожи и души. Эта работа требовала терпения и тишины, и в этом ритуале была своя медитативная отрада. Мир, казалось, замер в предвкушении нового дня.