Книга Шёлковый переплёт, страница 171 – Натали Карамель

Ари почувствовала, как земля уходит из-под ног, но не от слабости, а от невероятного облегчения. Цепь, которую она носила с первого дня в этом теле, разомкнулась.

— Отныне, — провозгласил Император, и его слова прозвучали как высочайший указ, меняющий судьбу, — ты будешь носить титул «Кунджон Якса» — Королевская травница. Ты — свободная женщина при дворе, под нашим личным покровительством. Тебе будут предоставлены покои, лаборатория и доступ ко всем дворцовым библиотекам и садам. Ты имеешь право вести исследования, создавать снадобья и лечить по своему разумению, отвечая только перед нами. Талант не должен пропадать впустую из-за зависти глупцов. Да будет так.

Он поднял руку, и церемониймейстер одним ударом деревянной таблички о пол возвестил об окончании слушания. Приговор был вынесен. Не просто оправдание — возвышение. Звук удара, четкий и сухой, разнесся по залу, отсекая прошлое от будущего.

Ари, преодолев оцепенение, совершила глубокий, безупречный поклон, скрывая навернувшиеся на глаза слезы не страха, а потрясения и благодарности.

— Этот ничтожный слуга склоняется перед безмерной мудростью и милостью Вашего Величества, — прошептала она, и ее голос дрогнул лишь на мгновение.

Когда она выпрямилась, мир вокруг изменился. Стражники у дверей зала больше не смотрели на нее как на преступницу. Их взгляды были почтительными. Члены совета, выходя, кивали ей с новым, оценивающим интересом. Скандальное дело обернулось восхождением новой фигуры, и они спешили перестроиться.

В дверях ее уже ждал Ким Тхэк. Его обычно бесстрастное старческое лицо сияло неподдельной, ликующей радостью. Его глаза, узкие щелочки, были влажными.

— Госпожа Якса, — произнес он с торжественным поклоном, и в его скрипучем голосе звучала неподдельная гордость. — Позвольте этому старому слуге проводить вас.

Он повел ее не обратно в тюремные коридоры, а через парадные галереи, в совершенно другую часть дворца. Солнечный свет, которого она не видела несколько дней, падал на пол разноцветными бликами через витражные окна. Он казался непривычно ярким и щекотливым на коже.

Новые покои были просторными, светлыми, с окнами, выходящими в частный садик с целебными травами. В воздухе пахло свежей древесиной, бумагой и сушеными цветами. Здесь уже стояли полки, пустые, но ждущие её книг и склянок, стол для занятий и сундуки с новыми одеждами — скромными, но дорогими, соответствующими её новому статусу учёной женщины, а не украшения.

— Его Светлость просил передать, что ждет вас в саду, когда вы будете готовы. Он хотел быть первым, кто поздравит вас с освобождением на свободе, — тихо сказал Ким Тхэк.

Ари кивнула, слишком переполненная чувствами, чтобы говорить. Она вышла в сад. Здесь, среди первых весенних побегов и аккуратно подстриженных кустов, под сенью старой сосны, ждал он.

До Хён стоял, прислонившись к стволу дерева. С него словно сняли ту каменную маску, что держала его лицо в железных тисках всё это время. Он выглядел истощенным, но спокойным. Глубокие тени под глазами теперь казались не отметинами ярости, а печатями выигранной битвы. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было больше стратега или защитника. Было простое, беззащитное и бесконечно нежное внимание.

Они стояли друг напротив друга на расстоянии нескольких шагов. Между ними не было решетки. Был только ветерок, игравший с её рукавом и шевеливший прядь волос у его виска. Была только тишина сада, пропитанная запахом влажной земли и свободы.