Книга Шёлковый переплёт, страница 155 – Натали Карамель

А на следующее утро перепуганная Ми Хи, с глазами, полными слез и алчности, прибежала к одному из помощников министра ритуалов, крича, что видела нечто ужасное:

«Она… госпожа Хан Ари… она ночью, когда все спали, шептала что-то над своим котлом! На непонятном, колючем языке! И пальцем на пепле рисовала знаки… такие странные, кривые, ни на что не похожие! Я испугалась, спряталась, а потом увидела, как из ее рук будто исходит легкое свечение… Я клянусь!»

То, что Ари в моменты крайней усталости или сосредоточенности могла бормотать про себя латинские названия растений («Achillea millefolium… для заживления…»). К тому же, в её комнате иногда стоял слабый свет ночной лампы-раковины, и когда она, растирая травы в ступке, поднимала облачко тончайшей пыли, оно могло слабо фосфоресцировать в её луче, — обычное физическое явление. На пыльной поверхности стола знакомые с детства буквы — «Р», «А», начальные буквы имен сыновей, — все оборачивалось в устах «свидетельницы» в таинственные заклинания и демонические символы.

Ядовитое семя было посажено. Его полили золотом, страхом и завистью. Теперь оставалось лишь ждать, когда оно прорастет ядовитым ростком обвинения, способным погубить даже самое светлое и искреннее чувство. Лекарь Пак, попивая свой вечерний чай, смотрел в окно с холодным удовлетворением.

«Пусть железный принц охраняет её тело, — думал он. — Но кто защитит её репутацию от теней, которые я поселил в умах? Против меча можно выставить щит. Против шепота в темноте щита нет».

Отставив чашку, Пак Мун Сон подошел к полке с классическими трактатами. Его пальцы с благоговением провели по корешку «Пен Цао». Вот она, истина, проверенная веками. А там, в аптекарском флигеле, — чуждое, дерзкое знание, которое нужно искоренить. Он не чувствовал злорадства. Лишь холодное, безличное удовлетворение хирурга, который наконец-то нашел корень болезни и приготовил инструмент для её иссечения. Его метод не оставлял следов на теле. Он поражал душу и репутацию. И от такого яда, как он знал, не существовало противоядия, составленного из простых трав. Битва против чуждого знания, угрожавшего его миру, началась. И он был уверен, что победа останется за тем, кто играет на поле, им же и созданном, — поле страха, традиций и человеческой глупости.

Слухи созрели, как гнойник, и прорвались в самый разгар дня, когда двор был наиболее оживлен. Ари возвращалась из библиотеки, неся несколько свитков с описаниями редких горных растений. Солнце светило ярко, дворцовые павильоны сверкали начищенной черепицей, и мир казался прочным и упорядоченным.

Она уже слышала шепотки. Чувствовала на себе взгляды, в которых смешивалось любопытство, страх и неприязнь. Но она отмахивалась, считая это неизбежной платой за рост ее влияния.

«Пройдет», — думала она, вспоминая, как в школе над ней тоже смеялись за «заумность». Она не ожидала удара в спину, да еще такого.

Отряд стражей в полном облачении, с суровыми лицами, появился на аллее так внезапно, будто вырос из земли. Их шаги, отбивающие четкий, зловещий ритм по каменным плитам, заставили смолкнуть все разговоры вокруг. Они шли прямо на нее.

Ари остановилась, охваченная ледяным предчувствием. Она инстинктивно прижала свитки к груди.