Книга Шёлковый переплёт, страница 121 – Натали Карамель

Сохи, сидевшая в углу изучая свойства женьшеня, замерла. Ее глаза, большие и наивные, с любопытством следили за каждым движением госпожи. Она видела, как та подошла к столу принца, и затаила дыхание.

С этим мешочком в руке она подошла к его столу. Он поднял на нее взгляд, и в его глазах не было вопроса, лишь глубокая, бездонная тишина, в которую она могла провалиться.

— Ваша Светлость, — ее голос прозвучал тише обычного, нарушая торжественную тишину библиотеки. Она протянула ему шелковый сверток. — Это не лекарство. Просто… смесь трав. Их аромат помогает сосредоточиться и отогнать усталость. Его следует носить на груди, под одеждой. Тепло тела поможет травам раскрыться.

Он не взял его сразу. Его взгляд скользнул с маленького мешочка на ее лицо, выискивая подвох, скрытый смысл, но найдя лишь тихую, искреннюю заботу.

Тишина между ними зазвенела, как натянутая струна. Ари видела, как расширились его зрачки, как замедлилось его дыхание. Она чувствовала исходящее от него тепло и почти физический вес его внимания. В ее сознании мелькнула дерзкая, откровенная мысль:

«Он хочет прикоснуться не к этому мешочку. Он хочет прикоснуться ко мне».

И от этой мысли ее собственное дыхание перехватило. Она видела в его глазах не вопрос, а молчаливое, но яростное признание. Он искал не подвох, а подтверждение того, что этот жест — больше, чем просто знак внимания служанки.

— Вы всегда несете бремя других, — продолжила она, и в ее словах не было лести, лишь констатация тяжелого факта. — Позвольте хоть чему-то малому позаботиться о вас.

Сердце До Хёна сжалось. За годы службы ему преподносили дорогие дары — золото, драгоценные клинки, редких соколов. Ничто не трогало его. Этот же простой, сшитый вручную мешочек, пахнущий лесом и покоем, был дороже всех сокровищ империи. Потому что это была первая вещь в его жизни, подаренная без расчета, просто потому, что он устал.

Он медленно поднял руку. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча или держать кисть для написания указов, с неожиданной бережностью коснулись шелкового узелка. Но он не забрал его. Вместо этого его рука переместилась выше, и его пальцы на мгновение — теплое, шершавое, живое прикосновение — закрыли ее руку, все еще державшую подарок.

В этот миг с противоположного конца зала, из глубокой тени, где он стоял недвижимо, будто часть интерьера, Ким Тхэк стал свидетелем этой немой сцены. Он увидел, как плечи его господина, всегда напряженные, на мгновение обмякли. Он увидел, как та самая каменная маска, за которой До Хён скрывался годами, дала трещину, открыв голую, беззащитную нежность. И сердце Ким Тхэка сжалось от странной смеси радости и леденящего ужаса.

«Точка невозврата пройдена», — беззвучно констатировал его аналитический ум. Он видел не просто прикосновение. Он видел публичное, пусть и перед двумя слугами, признание. Политический акт величайшей глупости и величайшей смелости.

И тут его острый слух уловил сдавленный вздох Сохи. Девушка, забыв про женьшень, прижала руки к груди, а на ее лице расцвела восторженная, счастливая улыбка. Она видела не опасность, а чудо. Суровый принц и добрая госпожа… это была самая прекрасная история на свете!

Ким Тхэк мгновенно оценил обстановку. Его господину нужна была эта минута. Всего одна минута без посторонних глаз. Даже их глаз. Не меняя выражения лица, он бесшумно ступил вперед.