Книга Шёлковый переплёт, страница 123 – Натали Карамель

Затем он медленно, с некой новой, обретенной целеустремленностью, развязал шнур своего ханбока у горла и бережно поместил мешочек за ткань, прямо на грудь, над сердцем. Шелк мягко коснулся кожи, и тонкий, едва уловимый аромат сандала и шалфея поднялся к его носу.

— Я чувствую его действие уже сейчас, — тихо сказал он, и уголки его губ тронуло что-то почти невидимое, но безошибочно узнаваемое — начало улыбки.

Ари смотрела на этот жест, и ее собственное сердце забилось в унисон с его, как будто теперь их связывала не только немая договоренность, но и эта трава, согреваемая теплом его тела. Она подарила ему кусочек покоя, а он принял его как самую ценную из наград.

Он снова взялся за кисть, но его движения стали плавнее, увереннее. И Ари, возвращаясь к свиткам, ловила на себе его взгляд, больше не скрываемый. Он был горячим и влажным, как летний воздух перед грозой. И Ари, ловя этот взгляд, больше не отводила глаз. Взрослая женщина в ней трепетала и оценивала риски. А та, что была просто женщиной, — отвечала ему тем же, давая молчаливое разрешение на то, что уже началось и что ни она, ни он, похоже, не были в силах остановить. Она подарила ему кусочек покоя, а он принял его как вызов и как обещание. Игра изменилась, и они оба это знали.

Дворец напоминал расписанный шелковый свиток, оживший под звуки музыки и приглушенный гул голосов. По случаю дня рождения одного из старших министров в главном павильоне «Прохладной яшмы» был устроен пышный прием. Воздух был густ от ароматов дорогих духов, жаркого из фазана и сладкой хурмы.

Ари стояла в стороне от основного потока гостей, в группе придворных лекарей и аптекарей. Ее новый статус «Помощницы в аптекарских покоях» даровал ей право находиться здесь не как прислуге, а как специалисту, чье присутствие на случай недомоганий кого-либо из высокопоставленных гостей было разумной предосторожностью. На ней был не грубый холст служанки, а скромный, но качественный ханбок из светло-зеленого шелка, подчеркивавший ее новый статус. В руках она держала не поднос, а небольшую шелковую суму с экстренными снадобьями.

Перед приемом к ней подошел До Хён. Его взгляд был твердым и властным.

— Запомни, ты носишь титул, дарованный лично Императором. Твое место — среди специалистов, а не прислуги. Ты не должна и не будешь никому прислуживать. — В его голосе звучала не просто констатация факта, а приказ, облеченный в заботу. Он не позволял двору унижать ее.

Его забота была подобна крепостной стене, которую он возводил вокруг нее. И хотя часть ее, закаленная независимостью Риты, возмущалась такой опекой, другая, уставшая от постоянной борьбы, тайно радовалась этому чувству защищенности. «Он видит меня не как слабую, — думала она, — а как ценность, которую нужно оберегать». И в этом было тонкое, но важное различие.

Теперь, стоя среди лекарей, она чувствовала себя чужестранкой в обоих мирах. Она уже не принадлежала к миру прислуги, но и в кругу аристократии была чужой. И она ловила себя на том, что ищет в толпе один-единственный силуэт.

Он появился, как всегда, без лишнего шума. Ким До Хён в парадном ханбоке темно-синего цвета, расшитом серебряными драконами, был воплощением сдержанной мощи. Он не нуждался в кричащих красках, чтобы привлекать взгляды. Его присутствие само по себе было центром тяжести любого зала.