Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 195 – Кейтлин Эмилия Новак

Встреча Арлайн и Ричарда спустя двадцать шесть лет была наполнена щемящей тишиной и невыраженными эмоциями, спрятанными за сдержанными жестами. Арлайн сразу узнала его, как только он появился в коридоре госпиталя, несмотря на прошедшие годы. Из стройного, обаятельного юноши он превратился в элегантного, статного мужчину. Однако последние трагические события не прошли для него бесследно – лицо отражало бесконечную тоску, поселившуюся, казалось, в нем навсегда.

У Арлайн сжалось сердце, когда она увидела Ричарда в трауре. Ей вдруг снова стал близок этот человек, с которым ее некогда связывали самые сильные чувства, и взгляд ее смягчился. А Ричард, увидев мать своей дочери, еле заметно улыбнулся, но в этом мимолетном движении было все: воспоминания о прошлом, короткое, как вспышка, счастье, и боль, навсегда ставшая частью их общей истории. Он вдруг ясно осознал, как странно и жестоко распорядилась ими судьба: подарила любовь, чтобы тут же ее отнять, и подарила дочь, чтобы спустя десятилетия воссоединить их над ее больничной кроватью.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Это молчание было красноречивее любых слов. Затем они обнялись. Быстро, почти неловко, но в этом кратком прикосновении было все то, что не успели они сказать друг другу за эти годы: прощение, сочувствие, нежность и неутихающая боль. После этого Ричард шагнул вперед и протянул руку Теду. Тот сразу же крепко пожал ее и тихо сказал:

— Примите наши искренние соболезнования по поводу смерти вашего сына. Дерек все нам рассказал.

Взгляд Ричарда потускнел еще больше. Он лишь кивнул в ответ, и в этом кивке было столько усталости, будто на своих плечах он нес все горести мира.

В общем, дневник, все вышло именно так, как я и предполагал: для Арлайн встреча с Ричардом оказалась просто страницей прошлого, которую она когда-то перелистнула. И напрасно Мэган так старательно хотела оградить мать от воспоминаний, боясь, что они принесут боль. Боли не было, только усталость и общая беда, которая теперь связывала их обоих.

К счастью, прогнозы врачей сейчас внушают оптимизм. Состояние Мэган стабилизировалось, и с каждым днем она становится чуть сильнее, хоть и остается еще очень слабой. Она все еще оправляется от полученного удара – буквально и в переносном смысле. Но если все будет идти так же, как сейчас, то через пять дней ее уже отпустят домой. «Домой», дневник, – какое же это сладкое слово.

Арлайн с Тедом решили задержаться в Лондоне еще на пару недель, чтобы помочь и поддержать Мэган. А она, представь себе, уже начала волноваться, как же теперь мы будем жить вместе. Ведь это значит, что мне придется уходить из дома каждый день перед рассветом и возвращаться только под покровом ночи. Я объясняю ей, что это ерунда. Господи, после всего, что я пережил за эту неделю, кажется, теперь любое событие – от чашки горячего чая до легкого дыхания в груди – уже само по себе великое счастье, радость, дар. Такого понятия, как «неудобство», больше не существует в моей системе координат. Его просто не осталось. Все стерлось – все, кроме одного: она жива.

Но ты же знаешь, дневник, какая она – моя Мэган. Всегда переживает за всех, кроме себя. Беспокоится, как же я буду жить с ее родителями под одной крышей. Словно вопросы, кто где будет спать и во сколько выходить из квартиры, хоть что-то значат после того, как я своими глазами видел ее в крови, между жизнью и смертью. В общем, ерунда все это. Справимся. Главное – она рядом. Мэган возвращается домой. А для меня большего в этой жизни и не нужно.