Книга В сумерках моря, страница 120 – Вадим Панов

Потом они продолжили в спальне Жёлтого, вышли из неё часа через три, Аля – счастливая, Жёлтый – довольный. Потом появились дела: в кафе, с работниками пляжа, какие-то вопросы по телефону, кому-то нужны деньги на бензин… На них набросилась повседневность, но Аля порхала, как на крыльях. Всем улыбалась. Всему радовалась. День получался удивительно хорошим. Ближе к вечеру зашла в кладовку, через тонкую стенку услышала, что Жёлтый говорит по телефону, прислушалась и похолодела.

— Я ведь сказал: найди её. Да, … сделай всё и найди. – В выражениях Жёлтый никогда не стеснялся, но сейчас Аля поняла, что он недоволен нерасторопностью помощника. – Спрашивай у кого угодно, говори со всеми, но найди! Как можно не знать, куда они делись? Они не могли далеко уехать!

Аля не видела лица Жёлтого, но по тону поняла, что он не раздражён, а расстроен, как может быть расстроен человек, потерявший нечто не просто важное, а безумно дорогое. И готовый сделать что угодно, чтобы это вернуть.

Её вернуть – тощую суку Джину.

Вот что было понятно.

А значит, всё, что она напридумывала об их отношениях, всё можно выбросить, всё это глупость и мечты – нелепые, наивные, вызывающие смех. Ничего нет. Она ему не нужна. Это нужно принять. Или пережить. Или…

Второе «или» пришло много позже – после того, как Аля, спрятавшись от всех, вновь долго и отчаянно рыдала. А когда слёзы высохли, холодно сказала себе, что здесь её больше ничего не держит. Вообще ничего. И если она уедет, то Жёлтый будет помнить её ровно до того момента, как не выберет на ночь другую подружку. Потому что она так и не смогла занять место в его сердце. А шлюха Джина – смогла. Как? Почему?

Может, потому, что она умеет говорить «нет»? Умеет ставить себя, как не умеет Аля? Когда-то умела, а потом перестала. С Жёлтым перестала. Она считала, что соглашается на всё предложенное ради них, а получилось, что она просто исполняла хотелки наглого, неблагодарного, грубого, похотливого мужика, постепенно превращаясь в рабыню. Которую не ценят, с которой можно делать всё, что пожелаешь. Врала себе, что её любят, и потеряла даже остатки самоуважения. Но теперь это не имело значения. Теперь всё в прошлом и никогда не повторится. В этом Аля была уверена: ни за что и никогда.

«Хватит!»

Ближе к вечеру Жёлтый с пацанами куда-то уехал, Аля поняла, что за ней никто не приглядывает, собрала вещи, привязала рюкзак к мотоциклу, в последний раз убедилась, что ничего не забыла – да забывать было особо нечего, и выехала с парковки пляжа.

«Интересно, когда он заметит, что меня нет?»

Сначала хотела вообще уехать из Крыма, повернуть направо, на Феодосию, потом Керчь, по мосту и трассе «Дон» до Москвы, а там и до родного Питера рукой подать. Море надоело, жаркий пляж вызывал тоску, вдруг захотелось домой, смыть с себя три года с Жёлтым, заблокировать его номера, прорыдать пару месяцев, потом забыть его и жить нормально. Главное – забыть. Она знала, что будет сложно, но была готова вырезать из сердца мужика, которому три года отдавала всю себя. Она почти повернула направо, но зазвонил телефон, и Аля машинально ответила:

— Алло.

— Привет, это Рубен.

— Привет, дорогой.

— Слушай, не могу дозвониться до Жёлтого. Передашь ему инфу?

В просьбе не было ничего особенного – все знали, что Аля, в том числе, выполняет функции секретарши Жёлтого, очень обязательной, ничего не забывающей секретарши.