Книга В сумерках моря, страница 117 – Вадим Панов

— Почему же он полез на нас?

— Круглый боится нашей сделки, понимает, что с таким поставщиком у нас будет преимущество.

— Правильно боится, – хмыкнул главарь. – Остальные не сообразили.

— Да, он оказался умнее, чем мы ожидали.

Планируя масштабную сделку, Цезарь и Читер пытались спрогнозировать реакцию Кимиева, поскольку его организация оказывалась в самом проигрышном положении. Все остальные группировки являлись локальными, их главари много на себя не брали и были уверены, что Цезарь их не тронет. Кимиев же был достаточно большим, а главное – амбициозным боссом. Его не устраивало положение второго номера, и он догадался, что, заполучив преимущество, Цезарь этой же зимой устроит разборку, чтобы остаться единоличным лидером крымского криминального мира. Читер и Цезарь это понимали, но рассчитывали на тайну операции и на то, что в сезон Кимиев не рискнёт затевать разборку. Ошиблись: Кимиев всё понял и инстинкт самосохранения заставил его действовать.

— Зачем они напали на Феликса? Разве это не было началом войны?

— Нет. Нападение на стоянке им требовалось в рамках подготовки к переговорам, – ответил Читер. – Они оказывали давление на нас и показывали силу нашим потенциальным поставщикам.

— Почему потом ничего не сказали? Почему не предложили нам перетереть?

— Потому что не нашли товар в фургоне, и это сбило их с толку. Они планировали показать, что мы не способны организовать грамотную логистику, что доставка товара всегда будет под ударом и нужно договариваться со всеми. Или чтобы поставщики заставили нас договориться со всеми.

— Раз они знают нашу логистику, значит, она провалена.

— Логистика – это люди, – покачал головой Читер. – Сегодня это фургон с сосисками, завтра – другая машина. Всё можно переиграть, но нападением они дали понять…

— Что среди нас «крыса», – вспомнил Цезарь.

— Совершенно верно.

— Ищешь?

— Пока осторожно.

— Почему?

— Потому что сейчас «крыса» затаилась. Все понимают, что кто-то сдал приезд Феликса, и «крыса» постарается не высовываться.

— «Крыса» – да. Но после того, как Круглый не нашёл товар в фургоне, он наверняка связался с осведомителем и высказался. Я его знаю, он бы не смолчал.

— Мы оба его знаем… – Читер кивнул. – Но об этом я не подумал.

— Когда узнаешь, кто это – разбираться не торопись. Мне скажи, прикинем, что делать.

— Конечно, босс.

— У тебя есть мысли, кто может оказаться «крысой»?

— О приезде Феликса знало не так много ребят, я пробью их телефоны и вычислю, кто сдал нас Круглому.

Предательство – самое отвратительное, что может быть. Самое подлое и недостойное. И самое «цепляющее» того, кого предали. Цезарь был жёстким человеком, когда требовалось – подлым и беспощадным, когда он поднимался, его кидали не раз, но все обидчики в итоге получили своё, все поняли, что с Цезарем шутки плохи, и благодаря этому он давно не знал подобных проблем. И вот вновь почувствовал, насколько это больно – быть преданным.

— Разве я плохой босс? – неожиданно спросил он. Не плачущим, разумеется, тоном, а полным искреннего недоумения.

— Ты хороший босс, Цезарь, ты справедливый и даёшь ребятам прилично зарабатывать, – ответил Читер. – Но людям всегда мало. Много получив, они начинают хотеть больше. Или… всё дело в амбициях.

— Да, амбиции многим жизнь подпортили… – Цезарь сообразил, куда клонит помощник. – Подожди. Ты намекаешь на Жорика?