Книга В сумерках моря, страница 214 – Вадим Панов

Галин этого не видел, но рыдал, уезжая прочь на ловком горном велосипеде. И тоска сжимала его сердце при мысли, что в этом году Ритуал не состоится. Тоска, но не страх, потому что он слышал властный шёпот: «Это не конец!» И улыбался этим словам, сквозь слёзы.

А Тихомиров внимательно оглядел красивую башню, вокруг которой валялась или была аккуратно сложена одежда, пересчитал спасённых людей и удивлённо посмотрел на Вербина:

— Знаешь, а ведь такое уже было. Примерно год назад мы нашли одежду и документы восьми человек и до сих пор не можем понять, что их заставило совершить коллективное самоубийство.

— Если ты спрашиваешь у меня, то я понятия не имею, – ответил Феликс, глядя майору в глаза. – Мне просто позвонили и попросили сюда приехать.

— А мне кажется, что благодаря амнезии ты сейчас не с ними, точнее, не в воде, потому что здесь, кроме вас, никого бы не было.

— Может быть, – легко согласился Вербин. И кивнул на башню. – Как думаешь, они сами её построили?

— Узнаем, – пообещал Тихомиров. Потом посмотрел на кричащих людей и вздохнул: – Если, конечно, у них вообще можно будет хоть что-нибудь узнать.

18 августа, воскресенье

— Красиво, правда?

Он сразу понял, что девушка говорит о кривой сосне, которая каким-то чудом выросла на скале и, если бы они с Юлей сидели чуть ниже, загородила бы им панораму. Но сейчас, поздним вечером, на фоне ещё светлого моря, сосна стала очень резкой и очень чёрной, не мешала, а стала причудливым узором, которым кто-то украсил сумерки моря.

И они, наоборот, спустились чуть ниже, чтобы иногда смотреть на панораму сквозь неё.

— Красиво, – согласился Вербин.

— Но чего-то не хватает, ведь так?

Чего мы ждём от заката?

— Солнце садится за нашими спинами, – тихо ответил Феликс.

— Я знала, что ты поймёшь. – Юля улыбнулась. – Солнце садится за нашими спинами… Ты очень хорошо сказал.

— А мы смотрим на восток.

— Даже ночью?

— Всегда.

— Потому что с востока приходит новый день. А с ним – новая надежда. Мы не смотрим, как умирает старый день, а ждём новый.

Он почувствовал прикосновение и взял девушку за руку. Она тихонько засмеялась и положила голову на его плечо.

— Где ты опять шлялся целый день?

— Закрывал бюрократию по ночному делу.

— Закрыл?

— Да.

— Ты вернулся на такси.

— У меня забрали «Bronco», – с притворной грустью сообщил Вербин. – Теперь ни яхты, ни машины.

— Машина есть у меня. – По голосу он понял, что Юля поддержала шутку. Однако следующую фразу она произнесла совсем другим тоном. И намного тише. – А ещё у меня есть ты. И мне было очень страшно, когда ты рисковал ради меня.

— Так было нужно, – ответил Феликс.

— Ты злил его, чтобы он направил пистолет на тебя.

Молчание.

— Он мог тебя убить.

— Он мог убить тебя. Только это имело значение.

— Нет, – не согласилась Юля. – Значение имеет всё, что мы. Ты и я – это мы, и это имеет значение. – Она потёрлась о его плечо, вновь прижалась, вздохнула и спросила: – Едем домой?

Сумерки моря стремительно превращались в его ночную тьму. Юля натянула чёрную толстовку Феликса, которая до сих пор была повязана вокруг её талии, но она не закрывала, не могла закрыть её длинные ноги.

— Едем, – ответил он, не двигаясь с места.

Они знали, что домой – это в недостроенный флигель над пляжем, к топчану, на котором расстелен их спальник.

— Я договорился о небольшом отпуске.

— Звучит заманчиво. А что будет потом?

— Потом я предложу тебе быть со мной, – просто ответил Феликс.

— А потом – это когда? – заинтересовалась девушка.

— Да вот, уже.

— Ты ведь понимаешь, что мы с тобой абсолютно разные?

— Тоже мне новость.

— Я сведу тебя с ума.

— Да вот, уже.

— Пожалуй, – не стала спорить Юля. Она крепко прижалась к Феликсу и прошептала: – Вот уж не думала, что мне достанется настолько длинный кусочек счастья. Только мне.

А он её обнял и улыбнулся. Только ей.

приблизительно через год

Англичане называют такой вид отдыха: «no shoes, no news» – без обуви и новостей. Ты отправляешься на далёкий остров, бросаешь вещи в бунгало на пляже, выходишь из него в одних шортах, падаешь на лежак и поднимаешься лишь для того, чтобы искупаться или поесть. Ну и вечером – уйти спать. Через несколько дней тебе кажется, что сходишь с ума – от тоскливого однообразия сонно проплывающих дней, а через две недели возвращаешься в цивилизацию полностью перезагрузившись. С новыми силами. Главное, никаких новостей, ничего привычного в голову: ни работы, ни политики, ни проблем. Книжка нужна только для того, чтобы заснуть. Музыка не нужна вовсе – её прекрасно заменяет океанский прибой.

Тишина…

— Люблю, когда вокруг тихо. – Галин с улыбкой оглядел дремлющих на лежаках отдыхающих, затем уселся на песок и принялся быстро возводить первую башню.