Книга В сумерках моря, страница 123 – Вадим Панов

— Феликс, познакомься – это Герман.

Обмениваться рукопожатием мужчины не стали.

— Тоже отдыхаешь? – спросил Чащин, глядя на Джину.

— Герман здесь работает. – Она вновь улыбнулась.

— Своя гостиница?

— И в гостиницах, и на виллах работает. Где придётся, в общем.

Герман порозовел и грубовато предложил:

— Рот закрой.

— Веди себя прилично, – велел Чащин.

— А то что? – с вызовом поинтересовался Герман.

— Ничего. Просто веди себя прилично.

Однако Герман на просьбу не среагировал. Первая растерянность прошла, он просчитал ситуацию, понял, что в заполненном посетителями ресторане ему ничего не грозит, и повёл себя нагло.

— Привезла громилу или нового любовника? – спросил Герман, глядя девушке в глаза. – Или и то и другое?

Чащин понял, что в присутствии девушки разговора не получится, и попросил:

— Джина, пожалуйста, подожди меня в баре, хорошо?

— Конечно, Флекс. – Она поднялась из-за столика. – Сама удивляюсь, какой я была дурой.

— Очень игривой дурой, – уточнил Герман, продолжая ласкать девушку взглядом. И продолжил для Чащина: – Очень игривой и послушной дурой. Велась на все мои предложения и радовалась так, словно никогда раньше не была с настоящим мужиком. – Посмотрел на Феликса и мысленно выругался, споткнувшись о равнодушный взгляд. И полное отсутствие комментариев. Чащин смотрел так, будто Герман рассказывал о своей детской травме, из-за которой он в конечном итоге стал известным крымским альфонсом. Самым умным в этой ситуации было бы заткнуться, но то, что он про себя называл гордостью, заставило Германа продолжить: – В прошлом году Джина стала самой быстрой моей клиенткой. И самой красивой, конечно. Я обычно работаю с дамами постарше, они денежные, в чём, собственно, и заключается их сексуальность. А тут совершенно случайно вижу на пляже красивую девочку. А она видит меня. И происходит невероятное, как в кино, слияние. Внезапное и резкое. У меня как раз был запланирован небольшой отдых между клиентками, следующая «мамочка» должна была прилететь через неделю, вот я и не устоял перед молодой и горячей цыпочкой. К тому же она дико на меня запала… Ты ведь не обижаешься?

— Нет, конечно.

Абсолютное безразличие, которое Герман видел во взгляде, отчётливо прозвучало в голосе Чащина, не оставив никаких сомнений в том, что, конечно, нет. Спокойствие собеседника сбивало альфонса с толку и заставило глупо переспросить:

— Точно?

— Меня не интересует, что Джина делала до встречи со мной.

— То есть ты всё-таки любовник? – резюмировал Герман. – Тогда слушай совет: никогда не совмещай работу и удовольствие.

— Если у тебя не получается, это не значит, что и другим не везёт. – Феликс позволил себе лёгкую улыбку.

— И второй совет: не нужно говорить со мной про деньги.

— Почему? – заинтересовался Чащин.

— Потому что всё это в прошлом, – отрезал Герман. – Джина сама их мне отдала.

— Ты наврал ей про сложные обстоятельства с мамой, что тебе нужна крупная сумма на операцию.

— Ну и что? – Герман и в самом деле удивился. – Тебя ведь зовут Феликс, да? Так вот, Феликс, это моя работа – врать и выманивать деньги. «Мамочки» платят, потому что знают, кто я, а такие курицы расплачиваются за свою глупость, которую они называют чувствами. Любовь штука не из дешёвых.

— Джина провела с тобой пять дней, после чего ты выволок её на шоссе с одним рюкзаком, посадил в автобус и сказал, что если она вернётся, ты отрежешь ей пальцы. – Чащин по-прежнему не смотрел на собеседника, но его голос больше не был равнодушным. – Я ничего не пропустил?