Книга В сумерках моря, страница 125 – Вадим Панов

— Кто это?

Рубен, старый приятель Жёлтого, но давно отошедший от активных дел и тихо живущий в Утёсе с доли в двух отелях, ответил сразу:

— Герман Зубов, здешний жиголо.

— Кто? – не поняла Аля.

— Богатых баб окучивает.

— Альфонс?

— Да, похрен, называй как хочешь. – Рубен сделал большой глоток пива. – Чем он занимается, я сказал.

— Какие у них дела? – спросила Аля, увидев, что Джина оставила Феликса и кудрявого один на один.

— Понятия не имею.

— А Германа откуда знаешь?

— Давно здесь живу.

— Он только здесь работает?

— Нет, конечно, едет туда, куда очередная «мамочка» захочет: Ялта, Коктебель, Форос, Севастополь, да хоть в Евпаторию. Но чаще сюда их зовёт, договорился с хозяевами нескольких вилл, и «мамочки» арендуют их за конский ценник. А ему доля капает, помимо того, что он с них стрясает, поди плохо?

— Совсем неплохо, – оценила Аля. – Умеет крутиться.

— В сезон тут все крутятся. А девчонка эта… – Рубен прищурился, сначала на опустевшее место за столиком, потом на ярко-синий «Subaru». – Девчонку я знаю.

— Откуда? – быстро спросила Аля.

— Она в прошлом году здесь была. Ну, точно! – Рубен хлопнул себя по лбу. – То-то она мне показалась знакомой. – И посмотрел на Алю. – Она же на этой тачке приезжала.

— Верно! – Женщина мысленно обругала себя за то, что сама не вспомнила, на какой машине в том году путешествовала Джина.

— На ней теперь Герман катается, – сообщил Рубен.

— Да ты что?

— Железно. Теперь всё точно вспомнил. – Он хлебнул пива, подался к Але и понизил голос: – Она в том году с Германом закрутила. Или он с ней. Неделю, примерно, за ним хвостиком ходила, счастливой казалась невозможно, а он её кинул жёстко. Потом хвастался, что не только оттрахал наконец молодую и красивую, так ещё кучу налички с неё снял и тачку она на него переписала.

«Так вот куда делись деньги Жёлтого… Интересное вложение».

— У Германа надёжная «крыша»?

— Я в его дела не суюсь, но кому-то он наверняка платит, – рассудительно ответил Рубен. – В его деле поддержка тоже нужна. – Пауза на пиво. – А почему ты спрашиваешь?

— Судя по физиономии Германа, Феликс его напрягает. Или пытается напрячь. А раз Герман кинул Джину, она, возможно, попросила Феликса поговорить насчёт долга.

— Он, типа, крутой?

— В какой-то мере.

— Это как? – не понял Рубен.

— Достаточно крутой, – уточнила молодая женщина.

— То есть у Германа неприятности?

Кудрявый как раз вышел из ресторана, улыбаясь, уселся в ярко-синюю машину и медленно сдал назад, выезжая с парковки.

— От него зависит. – Аля сообразила, что Рубен слишком настойчиво расспрашивает её о возможной судьбе альфонса, и подняла брови: – Ты бы порадовался?

— Мне его дела параллельны, – ответил Рубен. – Но теперь я вспомнил: Герман ту девчонку реально жёстко кинул, даже жестоко. Она отсюда уходила так, словно из неё душу вынули, и если она наняла кого, чтобы расплатиться, я бы не стал ей мешать.

«Душу вынули? Так тебе и нужно, гадина, это тебе за мои страдания!» Однако вслух Аля сказала совсем другое:

— Спасибо, Рубен.

— Не за что. Жёлтый приедет?

— Скорее всего.

— Пусть заходит.

— Обязательно ему передам.

— Тогда увидимся.

— Увидимся.

А вскоре из ресторана вышли Феликс и Джина. Смеющиеся и вновь нацеленные только друг на друга, словно не было трудного – так показалось со стороны, разговора с Германом. Феликс обычно возвышается над толпой, Джина в тонком платье на бретельках, подчёркивающем стройную фигуру. Феликс обнимает её за талию, Джина приподнимается на цыпочки, смеясь, целует его в щёку, берёт за руку и тащит в сторону набережной. Гулять, наверное, ведь в тёплый поздний вечер так приятно пройтись вдоль моря. А ещё спуститься на пляж, снять обувь и зайти в воду. Просто так, потому что приятно зайти в тёплый прибой вдвоём, смеясь и держась за руки. А потом сидеть на берегу, рядом или обнявшись, слушать море и улыбаться, потому что в такие мгновения невозможно не улыбаться – не получится.