Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 55 – Нина Тимолаева

— Мне это не нравится, — сказала она.

— Мне тоже.

— Я не про смерть.

Он поднял на неё глаза.

— Я догадался.

Тишина качнулась. Не мягкая, не тёплая — та самая, что бывает между людьми, которые уже слишком много пережили рядом, чтобы притворяться, будто не чувствуют друг друга острее, чем следует.

Ясна первой отвела взгляд.

— Бумаг всё равно мало, — сказала она. — Они покажут, на чём он жирел. Но не заставят весь дом увидеть его руку в эту ночь.

— Значит, надо заставить его сделать ещё один ход.

— Да.

Рагнар медленно положил ладони на край стола.

— И ты уже придумала какой.

— Ещё нет. Но есть направление.

— Говори.

Ясна подошла к узкому окну. Снаружи небо уже бледнело. Не рассвело ещё — только камни начали отличаться от тьмы. И от этого весь мир казался ещё более уязвимым, будто перед новым ударом.

— Он сорвал первый брачный пир так, чтобы дом взорвался изнутри. Если мы дадим понять, что союз всё ещё можно спасти, ему придётся ударить снова. Слишком много вложено, чтобы оставить нас жить в полуправде. Ему нужен не просто твой арест. Ему нужно окончательное падение всего, что ведёт к миру.

Рагнар долго смотрел на неё.

— Второй пир, — сказал он наконец.

Она обернулась.

— Да.

— Повтор обряда.

— Или хотя бы его видимость.

— И ты хочешь сделать это прямо сейчас, когда Эйра исчезла.

— Особенно сейчас. Если она у него — он не рискнёт долго держать её живой, пока дом колеблется. Но если мы объявим, что к вечеру будет второй брачный пир, закрытый и примирительный, с теми же чашами, с новым тостом и последней попыткой сохранить союз, — ему придётся прийти. Или сорвать всё так грубо, что уже не спрячешься за чужую печать.

Рагнар не ответил сразу. Потом спросил очень тихо:

— Кого ты посадишь на место невесты?

Вопрос повис между ними, как нож над столом.

Ясна знала этот ответ ещё до того, как пришла сюда. И ненавидела его уже заранее.

— Не меня, — сказала она.

В его глазах мелькнуло что-то острое, почти тёмное.

— Даже не думай.

— Я и не думала. Я слишком заметна. И он ждёт, что я буду искать, а не сидеть в вуали. — Ясна стиснула пальцы. — Но Тирна подойдёт.

— Нет.

Это прозвучало так быстро и жёстко, что жаровня в углу могла бы остыть ещё сильнее.

— Другой женщины у нас нет, — сказала Ясна. — Эйры нет. Намиры он уже знает как слабое звено. Старшая ключница не подойдёт — возраст, походка, рост. Тирна знает обряд, знает зал, и у неё достаточно упрямства, чтобы не дрогнуть в нужный миг.

— Я сказал — нет.

— А я говорю — иначе мы будем сидеть с бумагами, пока он добьёт Эйру и прикончит ещё двоих.

Он шагнул к ней так резко, что Ясна упёрлась спиной в камень под окном.

— Это моя сестра.

— Я знаю.

— Я уже положил меч на стол этим тварям. Не заставляй меня класть туда ещё и её.

Голос у него остался тихим. Но в этой тихости было больше настоящего страха, чем во всём, что Ясна слышала от него за ночь. И именно это сделало слова труднее, но не невозможнее.

— Тогда придумай другую женщину, которая подойдёт ему ближе к часу, — сказала она так же тихо. — Придумай другую приманку, которой он поверит. Придумай другой способ вытащить его, когда он уже держит в руках внутренний дом и думает, что ты отрезан, а я одна.

Он молчал.

Слишком долго.

Потом отвернулся.

— Проклятая ты женщина, Ясна Вельт.