Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 58 – Нина Тимолаева

Она открыла сама.

Он вошёл без свиты, в тёмной одежде без знаков маршала, и всё же в комнате стало теснее, как всякий раз, когда он появлялся рядом. Меча при нём не было. Только короткий нож за поясом, который, видно, решили не замечать двое доверенных воинов у внешнего прохода, если уже согласились закрыть глаза на весь сегодняшний день.

Повязку на предплечье он сменил. Лицо было ещё жёстче, чем утром, под глазами легла усталость, которую невозможно было скрыть даже ему. Но взгляд оставался ясным.

Сначала он посмотрел на Тирну.

Не на платье. Не на вуаль. На неё саму.

— Ещё можно остановиться, — сказал он.

— Поздно, — отозвалась сестра. — Ты это уже говорил.

— Я повторю.

— А я повторю, что не уйду.

Несколько ударов сердца они просто смотрели друг на друга. В этом молчании было больше родства, упрямства и боли, чем во всех ночных разговорах, которые Ясна успела услышать.

Рагнар подошёл ближе и коснулся двумя пальцами края вуали у Тирны.

— Если что-то пойдёт не так, падай влево, не назад, — произнёс он очень тихо. — Слева у колонны будут мои люди. Не ищи меня глазами. И не геройствуй.

— Это ты мне говоришь? — буркнула Тирна.

Тень усталой усмешки мелькнула у него в глазах.

— Да. Потому что ты моя сестра, а не маленькая буря в юбке.

Тирна шумно втянула воздух, будто собиралась огрызнуться, но вместо этого вдруг шагнула вперёд и коротко, резко уткнулась лбом ему в плечо. Всего на миг. Потом сразу отстранилась, словно сама рассердилась на себя за эту слабость.

— Не заставляй меня жалеть, что я в это ввязалась, — сказала она хрипло.

— Постараюсь.

Рагнар повернулся к Ясне.

— Всё готово?

— Чаши проверены. Кувшин тоже. До обряда к ним никто не прикоснётся, кроме меня.

— Люди Ульвека?

— Уже на постах в зале и у правого прохода. Слишком много для «тихого примирительного тоста».

Он кивнул, будто и ждал именно этого.

— Хорошо.

— Ничего хорошего.

— Для ловушки — хорошего.

Ясна смотрела на него чуть дольше, чем следовало. В тесной комнате, среди золота, ткани, шпилек и чужого страха его спокойствие казалось не холодом, а натянутой тетивой, которая вот-вот срежет кому-то горло. И это спокойствие почему-то успокаивало её сильнее всяких разумных слов.

— Когда всё начнётся, — сказала она, — не вздумай ломать игру на первом движении.

— А ты не вздумай геройствовать без сигнала.

— Ты повторяешься.

— Ты тоже.

И опять, как утром в башне, между ними проскочило что-то слишком живое для места, где готовили не праздник, а приманку для убийцы. Тирна тихо фыркнула из-под вуали.

— Очень трогательно, — сказала она. — Может, вы ещё поссорьтесь над моим гробом заранее?

Ясна бросила на неё мрачный взгляд.

— Не говори глупостей.

— Вот теперь точно верю, что вы оба волнуетесь.

В дверь постучали снова. Один из доверенных воинов Рагнара коротко доложил, что старейшины уже в зале, люди Серой Реки допущены только ближним кругом, а Кайр Ульвек лично проверил караулы у западного и южного выходов.

Лично.

Ясна и Рагнар переглянулись.

— Значит, клюнул, — тихо сказала она.

— Значит, близко, — так же тихо ответил он.

Второй пир был тише первого.

Не потому, что людей стало меньше. Потому, что каждый вошедший уже знал цену звука. Громкие голоса здесь теперь пахли не весельем, а возможной кровью, и потому даже старейшины говорили глуше, чем обычно. Музыкантов убрали совсем. Только факелы горели вдоль колонн, и их свет дрожал на полированном металле чаш, на влажно отмытом камне, на вуали Тирны, которая шла рядом с Ясной так медленно, будто и правда была женщиной, едва оправившейся после смертельного яда.