Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 59 – Нина Тимолаева

Это было легко принять за правду.

Слишком легко.

Тирна молчала. Под густой тканью лица не разобрать. Невеста после ожога в горле, после ночной лихорадки, после исчезновения и возвращения — кто станет требовать от неё ясного голоса? Все хотели только одного: чтобы ритуал закончился, союз был спасён хотя бы внешне, а дом перестал шататься под собственным весом.

Именно на этом они и играли.

Ясна шла на полшага впереди, неся золотой кубок через белый платок. За ними — две женщины внутренней стражи, которых выбрал не Ульвек, а Тирна по старому праву рода. У дальней колонны, там, где тень ложилась гуще, Ясна различила неподвижный силуэт Рагнара. Без знаков власти, без меча, но она всё равно узнала бы его даже сквозь толпу.

От этого стало одновременно легче и хуже.

Хорн Велд сидел ближе всех к возвышению. Седой, сухой, с опущенными уголками рта, он изображал оскорблённую кровь настолько добросовестно, что другой поверил бы ему с первого взгляда. Но Ясна уже слишком хорошо знала эту ночь, чтобы доверять выражению лиц.

А Кайр Ульвек стоял справа от помоста.

Не впереди, не в центре — там, где стоял бы человек, желающий, чтобы все видели его власть. Нет. Он выбрал место умнее: чуть сбоку, откуда удобно наблюдать и вмешиваться, будто бы только в силу долга. На нём снова был чёрный плащ внутренней стражи. Лицо — жёсткое, служебное, лишённое всякой суеты. Но Ясна заметила, как его взгляд скользнул сначала по Тирне под вуалью, потом по чаше в её руках, потом по служебным проходам.

Он считал.

Сравнивал.

Искал, где именно в этой красивой, лживой сцене спрятана правда.

— Начинайте, — прогремел старейшина Каменного Клыка. — Дом уже и так натерпелся от задержек.

Ясна поднялась на возвышение вместе с Тирной.

Сверху зал выглядел иначе — не просто люди и колонны, а расставленные силы. Хорн Велд и его двое. Каменный Клык — пятеро старших. Ульвек со своими. Доверенные женщины у ступеней. Тень Рагнара слева. Ещё двое его людей у дальней арки, замаскированные под прислужников с кувшинами. Все на местах. Всё натянуто так туго, что один лишний вдох может лопнуть нить.

Ясна поставила золотой кубок на столик между свечами.

Второй, серебряный, стоял рядом — пустой, чистый, как и полагалось.

Она сама налила вино из запечатанного кувшина. Тирна стояла неподвижно, опустив голову. Ни один мускул не дрогнул под вуалью.

Хорошо.

Слишком хорошо.

— По воле старших родов, — начал хранитель обряда, — второй тост закрывает разрыв между домами и удерживает мир, пока кровь не будет названа…

Он говорил, но Ясна слушала не слова.

Она смотрела на руки.

На то, как пальцы Ульвека лежат на перевязи плаща. Как один из его воинов, стоящий у правой колонны, медленно переставляет ногу, сокращая расстояние до помоста. Как служка с подносом поднимается из глубины зала не с той стороны, с какой должен был бы, если бы нёс только чистые полотенца.

Служка.

Нет.

Рукава слишком широки для обычного мальчишки. Идёт слишком уверенно. Не подносит взгляд к старшим ни разу.

Ясна почувствовала знакомую тонкую горечь раньше, чем поняла, откуда именно тянет запах. От ткани на его запястье. Почти незаметный след, но достаточный для неё.

Горькая луна.

Она не стала ждать конца формулы.

— Стой, — сказала она негромко, но так, что служка замер на полушаге.