Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 54 – Нина Тимолаева

Ясна не стала спрашивать, какие именно глупости он имеет в виду. Сейчас было не до этого.

Комната, куда посадили Рагнара, не походила на темницу. Скорее на старую сторожевую горницу: стол у окна, узкая кровать, лавка, кувшин воды, жаровня с углями, давно потерявшими настоящий жар. Но дверь была тяжёлой, а окно — слишком узким, чтобы забыть, зачем ты здесь.

Рагнар стоял у стены, когда она вошла.

Без меча он казался не слабее — опаснее. Словно всё, что раньше уходило в сталь на боку, теперь осталось внутри него самого и только потому стало тише. Повязка на предплечье успела чуть потемнеть от крови, но держалась. Лицо было усталым и жёстким. И всё же, увидев Ясну, он не удивился.

— Я ждал тебя раньше, — сказал он.

— Мне пришлось сперва найти доказательства, что я не сошла с ума.

Он подошёл ближе.

— Нашла?

— Нашла достаточно, чтобы захотеть придушить половину твоего дома голыми руками.

Тень усталой усмешки мелькнула у него в глазах и погасла.

— Тогда садись и говори.

Она не села. Осталась стоять напротив, положив на стол две тетради и несколько свёрнутых ведомостей.

— Кайр Ульвек, — сказала она.

В комнате стало тихо.

Не напряжённо. Не удивлённо.

Просто слишком тихо.

— Я тоже пришёл к нему, — произнёс Рагнар после паузы.

Ясна выдохнула сквозь зубы.

— И молчал?

— Я был занят тем, чтобы не расколоть дом у них на глазах. Да, я думал о нём. Но без того, что ты держишь сейчас на столе, у меня было только чутьё и память. Этого мало.

Она развернула одну тетрадь, ткнула пальцем в старые строки.

— Он был при северних запасах ещё в переход Харра. Потом рос на обозах, тревогах, чрезвычайных сборах. Каждый сорванный мир с Серой Рекой приносил его людям новые поставки и новые права на дороге. Этот брак лишал его половины влияния. А ещё он знал твои привычки так хорошо, будто ходил у тебя в тени с детства.

Рагнар опустил взгляд на страницу.

— Почти так и было.

— Что?

Он взял тетрадь, не касаясь её руки.

— Когда мне было двадцать два, а дому нужен был человек, который сумеет держать стены изнутри, Ульвек стал начальником внутренней стражи. Сначала по воле отца. Потом уже по моей. Он умел делать грязную работу чисто. Знал людей. Запоминал маршруты. Никогда не просил лишнего в глаза. Только всё время твердил, что дом должен жить настороже.

— А ты слушал.

— Да.

Он сказал это без оправдания.

И именно поэтому Ясна не почувствовала желания ударить его словами сильнее. Он и так уже делал это с собой сам.

— Значит, всё время был рядом, — сказала она тихо.

Рагнар кивнул.

— На советах. В караулах. При перевозке старых ключей. Он знал про башню. Про ход под щитом. Про то, что я сам иду смотреть то, чему не доверяю. — Взгляд его потемнел. — И знал, что если кто-то в этом доме сможет увидеть слишком много слишком быстро, то это будешь ты.

У Ясны пересохло во рту.

— Поэтому в башне целились в меня.

— Да.

— И поэтому меня пока не резали в коридоре. Им нужна была моя ошибка.

— Или твоя смерть, если ошибка не случится сама.

Эти слова прозвучали ровно, но Ясна вдруг ощутила, как воздух между ними стал плотнее. Опаснее. Честнее.

Слишком много раз этой ночью она была на расстоянии половины пальца от смерти. Слишком много раз его руки оказывались между ней и тем, что должно было её убить. А теперь он называл это вслух так, будто держал перед ними обоими голый клинок и не собирался отворачиваться.