Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 53 – Нина Тимолаева

Вот теперь всё действительно стало на место.

Не с хрустом. Без внезапного озарения.

Просто один за другим легли зубцы в старый, давно приготовленный замок.

Кайр Ульвек знал походные составы. Знал старые ходы. Знал, где Рагнар держит тёмные запасы. Знал, что тот поведёт Ясну в башню сам, а не пошлёт других. Знал, как устроить исчезновение невесты так, чтобы совет поверил не в похищение ради выкупа, а в интригу маршала. И, главное, знал, что достаточно убрать Рагнара с дороги не мечом, а советом — и внутренний дом упадёт ему в руки сам.

А Ясна?

Ясна в этой игре была либо ошибкой, на которую рассчитывали.

Либо мёртвой к утру.

— Он ждал, что я ошибусь, — пробормотала она.

Тирна нахмурилась.

— Что?

— Или что умру в башне. Или что заговорю слишком рано перед советом. Или ткну не в ту улику и сама подам им верёвку для брата. Ему не нужно было побеждать меня. Ему нужно было, чтобы я хоть раз оступилась.

И от этой мысли Ясне вдруг стало по-настоящему холодно. Потому что она впервые увидела не просто убийцу, а человека, который всю ночь работал не только ножом и ядом. Он работал её собственными руками, её выводами, её страхом ошибиться.

— Этого мало, чтобы обвинить его при всех, — тихо сказала Тирна, будто прочитав её мысль.

Ясна медленно кивнула.

— Да. Бумаги показывают мотив. Растение показывает доступ. Ходы и старые запасы — возможность. Но если я сейчас ткну пальцем в Ульвека перед всем домом, он спокойно скажет, что я сшила красивую историю из старых сборов, как другие шьют из моих трав любую дурь. Нам нужно не только понять. Нам нужно заставить его двинуться так, чтобы весь дом увидел, кто именно хочет крови.

Она захлопнула тетрадь.

— Мне нужно к Рагнару.

Тирна вскинула голову.

— В северную башню тебя не пустят.

— Пустят, если я скажу, что иду менять повязку на его ране. Или не пустят — тогда придумаю ещё что-нибудь. Но прежде чем я полезу в капкан, хочу услышать от него, не слепну ли я от усталости.

Тирна посмотрела на стопки бумаг, на её лицо, потом молча сняла с шеи тонкую медную цепочку с маленьким семейным знаком.

— Это покажешь у нижнего караула башни. Скажешь, что идёшь по моей воле. Они будут ворчать, но откроют.

— А ты?

— Я останусь здесь и соберу всё, что касается южных пошлин за последние три года. Если Ульвек кормился с дороги, я хочу видеть, насколько жирно.

В её голосе было столько ледяной сосредоточенности, что Ясна невольно задержала на ней взгляд. Вчера вечером она увидела бы в Тирне только младшую сестру маршала — гордую девчонку, не желающую уходить из коридора. Теперь перед ней стояла женщина, которую слишком быстро научили не плакать над тем, что ещё можно спасти.

— Береги спину, — сказала Ясна.

Тирна криво усмехнулась.

— Это теперь у вас с братом новая молитва?

— Похоже на то.

Северная караульная башня встречала холодом.

Не тем открытым, ясным холодом сада, где луна лежала на камнях, а запертым, внутренним, будто сама башня веками берегла в себе сквозняк для тех, кого сюда приводили подумать о собственной вине или чужом праве судить. У дверей стояли двое тяжёлых воинов рода. При виде семейного знака Тирны они обменялись взглядами, один длинно выругался сквозь зубы, но дверь всё-таки открыл.

— Полчаши времени, — буркнул он. — И без глупостей.