Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 32 – Диана Фурсова

Тяжёлый запах мокрого льна, щёлока, сырого дерева и застоявшейся воды тянулся по коридору так густо, будто сами стены были пропитаны им за годы. За лазаретным духом он показался почти уютным — и именно поэтому особенно мерзким рядом со смертью.

Во дворе у прачечной уже стояла стража.

Две прачки, сбившись в комок у стены, крестились и плакали. Третья, напротив, смотрела в землю с тем упрямым выражением лица, которое бывает у людей, слишком часто видевших плохое, чтобы позволить себе обморок.

Тело лежало под грубым серым покрывалом возле низкой каменной арки, ведущей к сушильне.

Алина подошла ближе.

Страж отдёрнул ткань.

Лисса лежала на боку, будто просто неудачно присела отдохнуть. Только голова была вывернута под слишком острым углом, а на светлых волосах у виска запеклась тонкая тёмная корка.

Упала? Нет.

Уронили? Возможно.

Сломали шею после удара? Очень может быть.

Алина опустилась на корточки.

Краем глаза она заметила, как одна из прачек всхлипнула сильнее.

— Молчать, — тихо сказал Рейнар, даже не повернув головы.

И женщина действительно замолчала мгновенно.

Алина осторожно отогнула край рукава Лиссы, потом коснулась подбородка, осмотрела висок, шею. Кожа ещё не успела полностью остыть. Значит, смерть недавняя. Лицо искажено не страхом, а скорее болью и внезапностью. Сопротивления почти не было — ни разодранных ладоней, ни следов борьбы под ногтями.

Её застали врасплох.

— Перевернуть, — сказала Алина.

Тарр сам сделал шаг, но Рейнар уже был рядом. Они перевернули тело осторожно. На затылке, под волосами, нашлась припухлость. Удар тупым предметом. Не смертельный сам по себе, если бы дальше не свернули шею. Или не уронили после него с нужной силой.

Алина опустила взгляд на правую руку Лиссы.

Платок действительно был там.

Зажатый судорожно, из последних сил.

Серый, с тонкой вышивкой по краю. Её.

Тот самый из набора, что Мира показывала утром среди белья Аделаиды. Простая вещь для благородной дамы. Идеальная для подставы — заметная, узнаваемая, не слишком ценная, чтобы её пропажу сразу заметили.

Алина взяла край ткани двумя пальцами.

— Не вытаскивайте, — сказал Рейнар.

— Я и не собиралась. — Она наклонилась ближе. — Посмотрите.

На внутренней стороне манжеты Лиссы, почти скрытый складкой, темнел след сажи или копоти. А под ногтём большого пальца застряла красная нитка.

Не с её платья. Сегодня на ней был серый шёлк.

Не с платка. На её платках вышивка была тёмной.

— Где нашли? — спросила Алина, не поднимая головы.

— У самой двери в сушильню, миледи, — ответила та самая не плачущая прачка. Голос у неё был сиплый, но ровный. — Я пришла за утренним бельём и увидела ноги.

— Она была одна?

— Да.

— Никого не слышали ночью?

Женщина замялась.

И это Алина увидела сразу.

— Говори, — приказал Рейнар.

Прачка судорожно кивнула.

— Слышала, милорд. Шаги у старой лестницы. Женские. И будто спор. Но тихо, не разобрала слов.

— Когда?

— Ещё до рассвета. Когда котлы на кухне только ставили.

Алина медленно выпрямилась.

Женские шаги.

Спор.

Лисса не сама пришла сюда умирать. Её привели. Уговорили. Запугали. Или заставили ждать кого-то, кому она доверяла достаточно, чтобы повернуться спиной.

— А платок? — спросил Тарр.

— Слишком на виду, — сказала Алина. — Человек, решивший подсунуть улику, не стал бы вкладывать её в ладонь так, будто это любовная записка. Он бы сунул в карман, под тело, в рукав… туда, где найдут, но не сразу поймут, что именно видят.