Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 266 – Диана Фурсова

— Нет, — сказал Рейнар.

Одно слово.

Но оно прозвучало так, что у дальних стен даже стража, кажется, стала дышать тише.

— Милорд, — ровно произнёс Кастрел, — вы не в том положении, чтобы отказывать совету.

— Попробуйте напомнить мне, в каком именно я положении.

И вот тогда Алина поняла, что они уже почти дошли до края.

Не она.

Он.

Рана, вина, ярость, их связь, письмо Аделаиды, архив, Грей, этот зал — всё это складывалось в то самое опасное состояние, когда сильный мужчина ещё держит лицо, но уже перестаёт видеть границу между ударом и справедливостью.

Грей шагнул вперёд.

— Ваше положение, милорд, таково: командующий линии, допустивший разложение собственного дома, многомесячное отравление законной жены, гибель свидетелей под своей охраной и появление рядом с собой фигуры, которую уже невозможно считать безопасной без проверки.

Вот это было сделано точно.

Не просто обвинение.

Унижение.

Выверенное так, чтобы попасть в самое больное место.

Рейнар побледнел не лицом.

Внутри.

Связь дёрнулась так резко, что Алине будто полоснули по нервам раскалённым лезвием. На миг она увидела не зал, а обрывки: прежняя Аделаида у окна, её письмо в руках, кровь на бинтах, Бранное после пожара, собственная рана в боку, Тарр на тракте, и поверх всего — одна жгучая, почти нечеловеческая мысль: снова не уберёг.

Плохо.

Очень плохо.

Она едва успела повернуть голову, когда ближайшая свеча у стены вспыхнула вдвое выше. Потом ещё одна. И ещё. Пламя в светильниках потянулось вверх, тонко завыло. Магическая стража у стен одновременно напряглась.

— Рейнар, — тихо сказала она.

Он не ответил.

Смотрел только на Грея.

И золото в его глазах стало не человеческим. Драконьим. Живым. Глубоким до жути.

— Немедленно, — произнёс Кастрел, уже без прежней вежливой игры, — милорд Вэрн, успокойте силу. Или совет будет вынужден признать вас временно не способным к командованию.

Вот оно.

Ловушка.

Не только для неё.

Для него.

Им не нужен был просто скандал. Им нужен был магический срыв, желательно при свидетелях. Тогда можно не спорить о складах и письмах. Тогда можно говорить о нестабильном генерале, неспособном держать себя под контролем рядом с подозрительной женой.

Алина поняла это в один удар сердца.

И в следующий — уже двигалась.

Она не думала, успеет ли, правильно ли, позволят ли.

Просто обошла стол и встала прямо перед ним.

Между Рейнаром и советом.

По залу прокатился вздох.

Кто-то, кажется, вскинулся.

Но ей было всё равно.

Потому что теперь она чувствовала уже не только жар его гнева. Его боль. Резкую, рвущую под боком, где снова разошлась рана. Его вину. Его чудовищное усилие удержаться. Всё это било в неё через связь так, что почти подгибались колени.

Она подняла голову.

— Смотрите на меня, — сказала тихо.

Ничего.

Только драконья, страшная золотая глубина.

Тогда она сделала то, чего сама от себя не ожидала.

Подняла руку и положила ладонь ему на грудь.

Прямо поверх мундира.

Мир качнулся.

Резко.

По коже будто пробежал огонь. Не снаружи — изнутри. Она почувствовала, как под тканью бьётся его сердце. Как рвётся сила, которой тесно в человеческом теле. Как тёмная ярость ищет выход.

И, не успев испугаться, она сказала уже не только губами — туда, в эту раскалённую связку между ними:

Не им. Только не им.