Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 243 – Диана Фурсова

Почти.

Именно потому она шагнула к нему сама.

— Я не из их породы, Рейнар. Я не выросла во дворце змей, где девочек с детства учат улыбаться так, чтобы тебя уже резали, а ты ещё благодарила. Меня задевает, когда меня считают временной. Когда хотят выставить приложением к вашему имени. Когда решают, что меня можно отложить на потом, если “возникнет необходимость”.

Он слушал молча.

И молчание это было опаснее любого спора. Потому что он не отворачивался. Не закрывался. Смотрел.

Очень.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Злитесь.

— Позвольте, как великодушно.

— Злитесь, но используйте это правильно.

Она почти рассмеялась бы, если бы не устала так сильно.

— А вы всегда вот так? Вместо утешения даёте тактические рекомендации?

— Утешение здесь бесполезно.

— А тактика?

— С ней у нас хотя бы есть шанс.

И вот в этом был он весь.

Не мягкий. Не красивый в человеческом смысле. Но до боли надёжный там, где всё прочее могло развалиться.

Проклятье.

От этого он нравился ещё опаснее.

Она отвернулась первой.

Подошла к окну. Снаружи белел внутренний двор, по которому сейчас шли лакеи, гвардейцы, какие-то дамы в мехах, посыльные, мальчишки с углём. Дворец жил как огромное ухоженное животное. И в каждом его движении чудилась спрятанная пасть.

— Что дальше? — спросила Алина.

— Вы отдыхаете два часа.

— Нет.

— Да.

— Даже не надейтесь.

Он подошёл к ней сзади так тихо, что она почувствовала его сначала не шагами — теплом. И только потом голосом.

— У вас лицо белее этих стен. Вы не спали нормально двое суток, дышали дымом, лечили меня на дороге и только что вошли в место, где вас будут проверять на прочность каждую минуту. — Он говорил тихо, низко, почти у самого виска. — Если вы сейчас рухнете, они будут рады больше, чем если бы выиграли первый раунд словами.

Алина закрыла глаза.

Это было нечестно.

Потому что он опять был прав.

— Ненавижу, когда вы правы.

— Ложь.

Она обернулась слишком резко.

— Что?

Он стоял так близко, что если бы она чуть подалась вперёд — упёрлась бы лбом в его грудь.

Плохая мысль.

Очень.

— Вы не ненавидите, — сказал он.

Тёмно-золотой взгляд скользнул по её лицу, по шее, по губам. На одну страшную секунду в комнате стало слишком тихо. Слишком узко. Слишком живо между ними для людей, которые только что вошли в политическую бойню.

Она почти почувствовала на внутренней стороне кожи его усталость, напряжение раненого бока, раздражение на двор, на секретаря, на весь этот каменный улей.

Истинность.

Проклятая, живая, неуместная.

— Не начинайте, — тихо сказала она.

— Я ещё ничего не начал.

— Вот именно.

И всё же никто не отступал.

Ни он.

Ни она.

Пока в дверь не постучали.

Один раз.

Потом ещё.

Чётко, выверенно.

Слуга, который знает, что несёт не воду.

Рейнар отошёл первым.

Слава богам.

Он открыл дверь, и на пороге оказался тот самый Арманд Грей. Всё такой же безупречный. Всё такой же гладкий. Только теперь в его руках был не свиток, а маленький чёрный футляр с серебряной защёлкой.

— Простите, что тревожу, — сказал он. — Совет уступил в одном пункте. Леди Вэрн может присутствовать при предварительном разборе… при условии соблюдения дворцового статуса.

Он открыл футляр.

Внутри на тёмном бархате лежало ожерелье.

Тяжёлое. Чёрное золото. Тонкая работа. В центре — знак рода Вэрн, но не тот, который она уже знала по кольцу и дому. Этот герб был старше. Холоднее. И под ним — узкая цепь из белых камней, похожих на лёд.