Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 215 – Диана Фурсова

Уголок губ Селины дрогнул.

— Причины бывают разными. Иногда дом нуждается в твёрдой руке.

Вот оно.

Не про здоровье.

Не про сочувствие.

Про руку.

Про право.

Алина почувствовала, как где-то сбоку замерла Мира. Как Лайм перестал делать вид, будто возится с оглоблей. Как Дара, наоборот, демонстративно начала греметь крышкой котла — но слишком громко, чтобы это было случайно.

Все ждали.

И Алина тоже.

Не её слов.

Своих.

— Здесь уже есть рука, — сказала она спокойно. — И, как видите, вполне твёрдая.

Селина перевела взгляд на аптеку.

На доски с записями.

На бабу с ребёнком у входа.

На старосту, который, заметив её интерес, не засуетился и не побежал кланяться — только поправил шапку и остался на месте.

Это было хуже любой пощёчины.

Потому что показывало: земля уже сместилась.

— Надолго ли? — мягко спросила Селина.

— Достаточно, чтобы Бранное перестало вонять гнилью и начать считать доход.

Теперь в её глазах мелькнула уже не заминка.

Раздражение.

Живое.

Настоящее.

Хорошо.

— Я прибыла не для спора на дворе, — сказала Селина чуть холоднее. — У меня письмо к генералу.

— Разумеется. — Алина кивнула на дом. — Генерал в Бранном. И, как вам уже, вероятно, успели доложить, принимать гостей он будет в доме, а не на ступенях моей аптеки.

Моей.

Она специально произнесла это именно так.

Селина услышала.

Очень хорошо услышала.

— Вашей? — переспросила она почти ласково.

— Да. Моей. Как и этот двор под моим управлением. Как и амбары, книги, колодец и всё, что вы сейчас так внимательно разглядываете.

На снегу между ними будто натянулась тонкая проволока.

Ещё не бой.

Но уже не вежливость.

Селина медленно сняла перчатку с правой руки.

На пальце блеснуло кольцо — не чёрный камень, хвала всем богам, но старый красный рубин в тяжёлой оправе Арденов.

— Полагаю, — сказала она, — мы обе не любим недоразумений. Потому скажу сразу. Я приехала не как гостья. Как человек, которому небезразлична судьба этого рода.

Алина почти усмехнулась.

Почти.

— Как трогательно. А я-то думала — вы приехали как женщина, слишком привыкшая входить без приглашения.

Селина посмотрела прямо ей в глаза.

Вот теперь без улыбки.

— Осторожнее, Аделаида.

Имя прозвучало не ласково. Не уважительно. Как проверка старой слабой версии хозяйки.

Слишком поздно.

Алина сделала ещё полшага ближе.

— Нет, леди Арден. Осторожнее вам. Здесь я не больная жена в чужом крыле. И не молчаливая кукла, которую удобно переставлять бумагами.

Тишина.

Живая.

Даже дети у бочки перестали брызгаться.

Селина выпрямилась сильнее.

— Я вижу, вам здесь дали слишком много свободы.

— Нет. Мне здесь дали работу. И земля, в отличие от некоторых людей, её оценила сразу.

Очень далеко, на лестнице дома, раздались шаги.

Тяжёлые.

Узнаваемые.

Алина не обернулась.

Не сразу.

Но по тому, как изменились лица у Лайма, Миры и даже у старосты, поняла: Рейнар вышел.

Селина услышала тоже.

И именно в эту секунду сделала то, чего Алина ждала с самого начала.

Повернулась не к ней.

К нему.

Чуть мягче плечи. Чуть теплее голос.

— Рейнар, — сказала она, — я приехала, как только узнала, в каком положении вы здесь оказались.

Вот.

Не вы все.

Вы.

Очень точно.

Очень привычно.

Алина медленно обернулась.

Он стоял на верхних ступенях дома — без плаща, в тёмной форме, слишком прямой на фоне зимнего неба и серого камня. И смотрел сперва не на Селину.