Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 218 – Диана Фурсова

Уголок его рта дрогнул.

Снова слишком опасно.

— Почти?

— Не наглейте, милорд. Я и так сегодня щедра.

Он смотрел на неё несколько секунд.

Потом очень тихо сказал:

— Вы знали, что я это скажу?

Вот вопрос.

Хороший.

И очень плохой.

Потому что честный ответ был: нет. И именно это задело сильнее всего.

— Нет, — сказала Алина.

Что-то в его лице смягчилось.

Не полностью.

Не настолько, чтобы назвать это нежностью.

Но достаточно, чтобы сердце предательски ударило быстрее.

— Я тоже, — признался он.

Проклятье.

Вот это уже было совсем нечестно.

Потому что такие признания сильные мужчины делают редко. И почти никогда — случайно.

Алина отвернулась к двору.

К часам приёма.

К бочке.

К людям.

К чему угодно, лишь бы не стоять и не тонуть в том, что сейчас между ними становилось не просто опасным — видимым.

— У вас письмо, — сказала она.

— Да.

— И, скорее всего, плохое.

— Да.

— Тогда не стойте тут как герой любовной баллады. Читайте.

Он усмехнулся.

Очень тихо.

Очень низко.

— Вы правда сейчас сравнили меня с балладой?

— Нет. Я оскорбила баллады.

Это спасло обоих.

Ненадолго.

Он уже взял конверт у Тарра, когда из дверей часовни выскочила Марушка — взъерошенная, с красными руками и тем видом, какой бывает у женщин, привыкших рожать чужих детей и спорить со смертью на местном говоре.

— Миледи! — крикнула она. — Там Нора проснулась и орёт, что если эта белая гадюка в доме, то к ночи сгорит не сарай, а вся пристань!

Рейнар резко повернулся.

Алина — тоже.

Селина ещё не успела даже подняться к своим комнатам.

А Нора, запертая и запуганная, узнала опасность по одному только запаху её приезда.

Письмо в руке Тарра тихо хрустнуло.

И Алина очень ясно поняла: бой только начался.

Нора кричала так, будто уже видела огонь.

Не маленький кухонный пожар. Не случайную искру в сарае. Настоящую беду — жадную, быструю, ту, что сначала сжирает дерево, потом воздух, потом человеческий разум. Марушка едва успела отскочить в сторону, когда дверь малой комнаты распахнулась настежь, и её голос ударил на весь дом:

— Миледи! Если эта белая гадюка в доме, к ночи сгорит не сарай — вся пристань!

Двор ещё не успел выдохнуть после сцены с Селиной.

Алина тоже.

Письмо в руке Тарра тихо хрустнуло. Рейнар уже развернулся к часовне. Селина, остановившаяся на нижней ступени дома, медленно повернула голову — как женщина, которой не нравится чужая истерика, но очень интересно, что именно та может испортить.

Вот и всё.

Время для красивой вежливости кончилось.

— Внутрь, — коротко сказала Алина.

Не Марушке.

Всем.

И первой пошла к часовне.

Рейнар двинулся следом. Тарр — сразу за ним. Дара, не спрашивая, рявкнула дворовым так, будто только и ждала повода перейти из режима кухни в режим осады:

— Дрова от стен убрать! Бочки с водой — ближе к воротам! Кто глазеть будет — сам и загорится!

Люди разом ожили.

Очень хорошо.

Паника, которой дали работу, меньше похожа на панику.

В малой комнате Нора уже сидела на постели, вцепившись пальцами в одеяло так, что костяшки белели сквозь тонкую кожу. Лицо серое, губы дрожат, глаза расширены до безумного блеска. Но это был уже не туман седативного полубреда. Это был страх узнавания.

Хуже.

Потому что настоящий.

— Закрой дверь, — приказала Алина Мире.

Та тут же задвинула засов.