Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 217 – Диана Фурсова

Тишина после этих слов была почти оглушительной.

Алина не сразу поверила, что услышала правильно.

Селина — тоже.

Это было видно.

Потому что впервые за всё время её лицо действительно изменилось.

Трещина.

Короткая.

Опасная.

— Рейнар, — тихо произнесла она. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Лучше, чем кто-либо здесь.

Он подошёл ближе.

Но не к ней.

К Алине.

Встал рядом. Не касаясь. Не защищая показно. Хуже.

Ставя.

И весь двор это увидел.

— Леди Арден приехала с письмом? — спросил он, не отводя взгляда от Селины.

— Да.

— Тогда письмо будет принято как письмо. Не как право распоряжаться Бранным. Не как право обсуждать мою жену. И не как право входить сюда хозяйкой.

Каждое слово легло точно.

Без крика.

Без унижения.

Именно поэтому бесповоротно.

Селина молчала слишком долго.

Потом медленно достала из муфты запечатанный конверт.

— Разумеется, — сказала она. Голос снова стал ровным. Почти. — Я рада, что границы наконец определены.

Ложь.

Не рада.

Совсем.

Рейнар не взял письмо у неё сразу. Подал знак Тарру, и капитан, уже возникший откуда-то из тени, принял конверт сам.

Очень показательно.

Очень.

Селина увидела это тоже.

— Мне нужны комнаты, — сказала она.

Вот так.

Будто ещё можно спасти лицо обычной уверенностью.

Алина улыбнулась.

Спокойно.

Почти вежливо.

— Разумеется, — сказала она. — Вы гостья рода Арден в доме Вэрнов. Вам приготовят северные комнаты. Те, что выходят не во двор, а к старому саду. Там тихо, холодно и удобно для размышлений о границах.

Мира, стоявшая у крыльца часовни, едва не поперхнулась смехом.

Селина перевела взгляд на неё.

Потом обратно на Алину.

— Вы очень быстро учитесь власти.

— Нет, — сказала Алина. — Я очень быстро учусь не уступать то, что уже моё.

И вот тут впервые за весь день она сама услышала, как это прозвучало.

Не вызовом.

Фактом.

Не просьбой быть признанной.

Признанием себя.

Рейнар повернул голову к ней.

И в этом коротком взгляде не было ни удивления, ни холода.

Только что-то глубокое, тёмное, уже слишком личное.

Опасное.

Потому что после такого взгляда между мужчиной и женщиной редко остаётся путь назад к безопасной пустоте.

Селина это увидела.

Вот что было хуже всего.

Умная женщина всегда первым делом замечает не слова.

Взгляд.

Она ничего не сказала.

Только слегка склонила голову.

— Как пожелаешь, Рейнар. Как пожелает хозяйка.

Последнее слово прозвучало почти мягко.

Но Алина уже знала цену таким интонациям.

Это не поражение.

Это новая стадия войны.

Селина развернулась и пошла к дому, не спеша, не ломаясь, не даря двору удовольствия увидеть свою слабость. Хорошо держалась. Очень.

Но плечи у неё были уже чуть жёстче, чем при выходе из кареты.

Как только она скрылась в дверях, двор выдохнул.

Работа задвигалась снова.

Голоса вернулись.

Дара демонстративно шарахнула крышкой котла так, будто ставила точку. Староста снял шапку и тут же надел обратно. Мира побежала внутрь за новыми полотнами, но на бегу всё равно успела сверкнуть глазами, полными такого восторга, что Алине захотелось одновременно рассмеяться и спрятаться.

Рейнар не отходил.

Плохой знак.

Потому что теперь, когда сцена закончилась, оставалось всё то, что в ней успели услышать только они двое.

— Вы довольны? — спросил он тихо.

Алина повернула голову.

— Чем именно? Тем, что меня только что попытались объявить политической ошибкой при моих же людях? Нет. Но за формулировку “моя жена” — почти.