Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 221 – Диана Фурсова

— Нет, — сказал он наконец. — Я ненавидел то, что было сделано через неё. И боялся того, что она быстро станет для всех моим слабым местом.

У Алины по спине пробежал холодок.

Потому что слишком знакомо.

Слишком похоже на то, где они стоят сейчас.

— Значит, вы оттолкнули её заранее, — тихо сказала она.

— Да.

Он не стал спорить.

Вот это было почти невыносимо.

Потому что человек, который честно признаёт свою жестокость, обезоруживает сильнее, чем тот, кто оправдывается.

— А потом? — спросила она.

Он перевёл взгляд на реку.

— Потом стало поздно.

Воздух между ними натянулся сильнее.

— Для чего?

— Для нормальной близости. — Голос его опустился ниже. — Она хотела от меня не только имени. Тепла. Доверия. Нормальной супружеской жизни. А я после ранения уже знал, что могу не дать ей главного.

Наследника.

Вот оно снова.

Тень проклятия. Бесплодия. Линии.

Алина чувствовала, как всё внутри собирается в один тяжёлый, болезненно ясный узел.

— Вы узнали тогда? — спросила она.

— Почти сразу после свадьбы. Целитель сказал прямо: если рана и проклятая примесь не отпустят, я могу остаться без детей. Или с детьми, которые не доживут до первой зимы.

Он произнёс это ровно.

Как приговор, который давно носит внутри и уже успел обтереть о собственные рёбра.

Алина на секунду закрыла глаза.

И слишком ясно представила: молодой, злой, раненый мужчина, которого женили, пока он едва держался на ногах, а потом ещё и сообщили, что его линия может закончиться на нём. И женщина рядом, которой не сказали ничего, кроме того, что надо быть хорошей женой, терпеливой, любящей, родить наследника и не плакать слишком громко.

Жестокость во все стороны.

— Поэтому вы держали её на расстоянии, — тихо сказала она. — Чтобы она не успела захотеть того, чего вы боялись не дать.

— Сначала — да.

— А потом?

Теперь он усмехнулся.

Очень коротко.

Безрадостно.

— Потом она начала ломаться. Я видел истерики. Видел ревность. Видел вспышки, после которых она не помнила половины сказанного. Видел, как она цепляется за меня всё сильнее каждый раз, когда я отступаю. И решил, что это её характер, а не чья-то работа.

Вот.

Самая тяжёлая правда этой ночи.

Не то, что он не любил.

То, что не распознал.

Алина почувствовала неожиданную, жгучую жалость — не к нему даже. К той Аделаиде, что жила внутри страха, травли, унижения и отчаянного желания быть любимой хоть как-то, пока её медленно сводили с ума на глазах мужчины, который слишком устал, чтобы смотреть глубже.

— Вы в этом виноваты, — тихо сказала она.

— Знаю.

И снова — без защиты.

Это било хуже.

Никакой удобной стены. Никакой возможности бросить обвинение и отбиться от ответа. Он принимал.

И от этого внутри делалось только тяжелее.

— Но не только вы, — добавила она после паузы.

— Нет. Не только.

Они ехали уже по тропе вдоль самой воды, когда впереди Тарр поднял руку.

Все остановились.

Ветер донёс слабый, маслянистый запах.

Дым.

Ещё не огонь.

Но уже близко.

— Мы рядом, — тихо бросил Тарр.

Рейнар кивнул. Потом, не отрывая взгляда от темноты впереди, продолжил так, словно не мог уже остановиться на полуслове:

— Я боялся брака не только из-за наследника.

Алина повернула голову.

— Из-за чего ещё?

Он молчал несколько ударов сердца.

Потом сказал:

— Из-за дракона.

Ночь будто стала ещё тише.