Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 222 – Диана Фурсова

— Объясните.

— После границы он стал хуже. Ярость. Срывы. Огонь под кожей. Чем сильнее я был привязан к кому-то, тем больше боялся, что однажды не удержу зверя рядом с ней. Аделаида не знала меры. Тянулась в моменты, когда ко мне нельзя было подходить. Кричала. Хватала. Плакала. — Он сжал зубы так, что желваки проступили резче. — Однажды я чуть не сжёг шторы в спальне из-за одного её истерического припадка. После этого я велел поселить нас в разных крыльях на месяц. А потом месяц стал годами.

Вот как.

Не только холод.

Страх причинить вред.

Слишком уродливый, слишком мужской способ “беречь” — отталкивая, унижая, запирая на расстоянии.

Алина долго молчала.

Потому что теперь картина наконец стала целой.

Сделка. Нелюбимый брак. Рана. Возможное бесплодие. Дракон, которого нельзя выпускать ближе, чем на одну ошибку. Женщина, которой никто ничего не объяснил. Дом, который быстро понял, где трещина, и начал в неё лить яд.

— Почему вы не сказали ей правду? — спросила она.

На этот раз он ответил сразу:

— Потому что не умел говорить о своей слабости женщине, которую мне навязали.

Вот она.

Сердцевина.

Гордость, которую не отличили от силы, пока она не превратилась в оружие против обоих.

Тарр снова поднял руку.

Теперь уже резче.

Впереди, ниже по склону, между ивами и чёрными сваями, показался тусклый огонь.

Не пожар ещё.

Фонарь.

И второй — ниже, у самой воды.

Пристань.

Рейнар спешился первым. Остальные — следом.

— Дальше тихо, — сказал он. — Если увидим огонь под балками, Аделаида идёт со мной, не вперёд. Тарр — левый обход. Марта — смотри смолу. Двое — на воду.

Он уже собирался двинуться, когда Алина сказала:

— Подождите.

Все обернулись.

Она стояла у тёмной воды, и ветер бил в лицо так, что волосы выбились из-под капюшона.

— Вы боялись, что жена станет вашим слабым местом, — тихо сказала она. — Поэтому сделали всё, чтобы не дать ей стать близкой.

Рейнар смотрел не двигаясь.

— Да.

— А теперь?

Очень плохой вопрос.

Очень.

Неуместный. Не ко времени. Не к пристани, где может умирать Илара. Не к дыму. Не к ножам в темноте.

И всё же именно его она сейчас задала.

Потому что всё, что он сказал по дороге, уже нельзя было просто сложить обратно в молчание.

Он подошёл ближе.

Не касаясь.

Но слишком близко к телу, слишком ясно к дыханию.

— А теперь, — сказал он очень тихо, — поздно делать вид, что вы не стали.

Сердце у неё ударило так сильно, что на секунду исчез и ветер, и вода, и дым, и ночь.

Вот он.

Эмоциональный пик не в признании любви.

В правде, которая хуже любви, потому что от неё не отвернёшься.

Она смотрела на него и понимала сразу слишком многое: он не умеет любить мягко. Не умеет обещать красиво. Не умеет говорить теми словами, которых ждут женщины в книгах и при свечах.

Но умеет вот так — стоя у чёрной реки перед огнём, который может унести ещё одну женщину, сказать правду о страхе, вине и том, что теперь уже не исправить простым отступлением.

Алина почти ответила.

Почти.

Но в эту секунду из домика на сваях рванул первый настоящий огонь.

Не сверху.

Изнутри.

И вместе с ним до них донёсся женский крик.