Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 225 – Диана Фурсова

Самое страшное было не это.

Самое страшное — детский плач.

Много.

Сразу.

Алина спрыгнула на землю раньше, чем лошадь полностью остановилась.

— Вода цепью! — заорала она так, что сорвала горло. — Бочки сюда! Дара, кто внутри?!

Дара выскочила из дыма, чёрная от копоти, с мокрой юбкой и таким лицом, что сразу стало ясно: она ещё не проиграла.

— Двое детей уже вытащили! — крикнула она. — Марушка внутри за третьим! Мира таскает книги, дура, я её прибью!

Книги.

Записи.

Травы.

Полотно.

Лекарства.

Не только вещи. Память того, что она строила.

Проклятье.

— Нора? — резко спросила Алина.

— В доме! Жива!

Хорошо.

Хотя бы так.

С крыши часовни с треском рухнула горящая доска. Люди шарахнулись.

Рейнар уже был рядом. Без плаща, без колебаний. В темноте и огне он выглядел как сама кара, если бы та решила прийти в человеческом теле.

— Назад от стены! — рявкнул он так, что двор разом подчинился. — Мужиков к колодцу! Остальные — выносить всё, что не горит! Двое на крышу с мокрыми холстами! Живо!

И они пошли.

Потому что его голосом не спорят.

Но не только им.

Алина уже влетела в аптеку через боковую дверь пристройки, где дыма было меньше.

Жар ударил в лицо сразу. Под ногами скрипнуло что-то стеклянное. На столе у стены уже тлели полотна. Под потолком вился едкий чёрный дым от трав и масел.

— Мира! — крикнула она.

— Здесь! — отозвалось изнутри.

Алина рванула на голос и увидела её у шкафа с книгами. Девчонка, кашляя и плача одновременно, пыталась стащить вниз тяжёлый ящик с записями, а рядом на полу сидел мальчик лет семи, оглушённый, с обгоревшей бровью и оцарапанной щекой.

— Ты с ума сошла?! — заорала Алина, подхватывая ребёнка. — Я сказала книги, а не сдохнуть под ними!

— Там… там счета… лекарства… — захлебнулась Мира.

— Будут новые! А ты у меня одна!

Фраза вырвалась сама.

Слишком быстро. Слишком по-настоящему.

Мира моргнула на неё огромными глазами — и в этот миг снаружи что-то грохнуло так, что стены дрогнули.

Входной навес обрушился.

Огонь сразу пошёл ярче.

Ребёнок в руках у Алины взвыл.

— Мира, ящик оставь! Возьми сумку с настоями и уходи через заднюю!

Но та уже сама будто проснулась. Схватила не ящик, а кожаную суму с перевязочным полотном, спиртом, ножницами и коробкой порошков.

Хорошо.

Умница.

Они выскочили через узкий проход к заднему двору, где дыма было меньше. Рейнар перехватил ребёнка у Алины на ходу и тут же сунул его на руки какой-то женщине, даже не проверяя, кто именно. Просто зная, что сейчас его дело — не нянчить, а ломать беду.

— Сколько ещё внутри? — коротко спросил он.

— Марушка искала третьего! И смотри за крышей, там масло, — выдохнула Алина.

Он кивнул один раз — и исчез в дыму раньше, чем она успела сказать “не надо”.

Сердце шарахнулось в рёбра.

Проклятье.

Идиот.

Безумный, страшный идиот.

— Миледи! — к ней уже бежал Лайм с ведром. — Кто-то поджёг с двух сторон! И на ставнях масло!

— Вижу! Не стой! Лестницу подай к окну! — Алина рванулась к бочке. — И всех детей за дом! Не у ворот, за дом, там искры меньше несёт!

Она сама встала в цепь.

Ведро. Бочка. Ведро. Бросок. Обратно.

Мокрое платье липло к ногам. Волосы выбились, лицо жгло от жара. Дым выедал глаза. Но тело уже работало отдельно от мыслей, как когда-то в приёмном, когда пожар — не образно, а вполне буквально — идёт по коридору, а ты считаешь не страх, а количество ходячих и лежачих.