Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 228 – Диана Фурсова

— Теперь, — очень тихо сказал Рейнар, — я перестану делать вид, что вас можно защитить вполсилы.

Сердце снова ударило сильно.

Не романтика.

Хуже.

Обещание войны.

И обещание, что в этой войне он больше не будет держаться в стороне.

А потом из обгоревшего проёма бывшей пристройки донёсся голос Миры.

Надтреснутый. Испуганный. Слишком тонкий для хороших новостей.

— Миледи… — позвала она. — Тут… тут в пепле кое-что осталось. И, кажется… это подбросили не до пожара. Во время.

Алина резко обернулась.

Мира стояла у чёрной балки, держа в тряпке что-то маленькое, тёмное и блестящее.

Кольцо.

С чёрным камнем.

Кольцо с чёрным камнем лежало на ладони Миры так, будто не хотело остывать даже в мокрой тряпке.

Маленькое. Женское на первый взгляд. Тонкий обод, слишком простой для знатной дамы и слишком дорогой для служанки. Но камень в оправе был не гладким — будто внутри него кто-то навеки запер тёмный дым. И именно от этого камня в воздухе тянуло чем-то неправильным. Не гарью уже. Не просто пеплом.

Чужой волей.

Алина шагнула ближе, не замечая, как мокрый подол липнет к щиколоткам.

— Не трогай голой рукой, — сказала она.

Мира и так держала кольцо через тряпку, но после этих слов сжала ткань сильнее.

— Оно тёплое, миледи, — шёпотом сказала девушка. — До сих пор.

Марта, хромая от усталости и злости одинаково, подошла с другой стороны, понюхала воздух над камнем и тихо выругалась.

— Не просто тёплое. Привязное.

Рейнар, стоявший рядом с Алиной, перевёл на старуху взгляд.

— Говори яснее.

— Яснее не люблю, — буркнула Марта. — Но для особо знатных попробую. Это не украшение. Это метка. Такой дрянью цепляют огонь к месту или к человеку. Кто её носит — тот либо ведёт пламя, либо ставит чужой след туда, куда надо.

Мира побледнела.

— То есть его нарочно бросили?

— Во время пожара, — сказала Алина раньше Марты. — Не до. Не после.

Она уже видела это. Камень не был просто вымазан в пепле. На нижнем краю оправы застыл тонкий пузырёк смолы, а значит, кольцо попало в огонь, когда дерево уже плавилось. Не улика, пережившая поджог. Подброшенный знак.

— Очень удобно, — тихо сказала она. — Или чтобы мы решили, что виновата линия с чёрным камнем. Или чтобы тот, кто его носил, мог потом через него смотреть, что осталось.

Рейнар протянул руку:

— Дай.

— Нет, — резко сказала Алина.

Он повернул голову.

Очень медленно.

Плохо.

Но она уже не собиралась отступать.

— У вас ожоги на запястье, вы дымились полчаса назад и, если Марта права, эта дрянь может быть не просто меткой, а живой связкой. Возьмёте сейчас голой рукой — и я потом полдня буду выяснять, кто из нас двоих больший идиот.

Дара, стоявшая чуть поодаль с ведром, хмыкнула в копоть:

— Люблю, когда в доме говорят по существу.

Уголок рта у Рейнара не дрогнул.

Но руку он всё же опустил.

Вот так.

Марта вытащила из мешка старую жестяную коробку из-под мази, велела Мире положить кольцо внутрь и захлопнула крышку так, будто хотела запереть в ней не металл, а чью-то глотку.

— До света не открывать, — буркнула она. — А лучше — вообще не рядом со спальнями.

— В мой кабинет, — сказал Рейнар.

— В мой подвал при кухне, — одновременно сказала Дара.

Алина перевела взгляд с одного на другого.

— В кладовую под старой часовней, где камень и нет мягких дурных рук. И двоих у двери. Один ключ у вас, второй у меня.