Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 203 – Диана Фурсова

— Вы не идёте.

— Я единственная здесь, кто точно знает, что именно искать.

— Марта знает лес.

— Марта знает травы. Я знаю, что делать с ними потом и что может лежать за магической линией Вейры.

— Вы опять лезете туда, где вас могут убить.

— А вы опять говорите это так, будто сами стоите в стороне и смотрите.

Пауза.

Короткая.

Опасная.

Потом Тарр, поднявшийся обратно с реки, коротко бросил:

— След свежий. Через брёвна ушла уверенно. Там ещё двое старых отпечатков. В лесу ходили не раз.

Вот и всё.

Рейнар выдохнул медленно, так, будто загонял ярость куда-то глубже рёбер.

— Полчаса, — сказал он наконец. — Только потому, что в лес я всё равно иду. Вы — при мне. Тарр, ещё двое, Марта. Лайм остаётся здесь. Дара — часовня и котлы. Мира — записи, Нора и малые приёмы. Если мы не вернёмся к сумеркам, Бранное закрыть.

Победа не принесла Алине облегчения.

Потому что цена у неё всегда была одна и та же — его плохое настроение и собственная уже привычная тревога от того, насколько сильно он всё чаще учитывал её в своих решениях.

Через полчаса они уже были у реки.

Небо потемнело, хотя день ещё не кончился. Зимний северный свет вообще редко можно было назвать светом — скорее затяжной серой отсрочкой перед темнотой. Берег с этой стороны был голый, продуваемый, а дальше начинался лес.

Волчий.

Название подходило ему слишком хорошо.

Сосны там росли темнее обычного. Стволы — теснее. Подлесок почти не просматривался, словно тени специально сдвинулись ближе друг к другу. Даже снег под деревьями лежал иначе — не чистой белизной, а сероватой коркой, будто сама земля под ним давно не дышала нормально.

— Местные говорят, там волки ходят? — спросила Алина, затягивая перчатки плотнее.

Лайм, державший лошадей у реки, покосился на чащу и ответил так, как отвечают люди, давно выросшие рядом с плохим местом:

— Волки там, миледи, ещё самое приятное.

Чудесно.

Они перешли реку по старому настилу из брёвен. Один раз Алина поскользнулась, и Рейнар, не говоря ни слова, придержал её за талию. Коротко. Жёстко. Слишком естественно.

Тело, проклятое предательское тело, отозвалось мгновенно.

Не время.

Совсем не время.

Он убрал руку сразу, как только она выпрямилась.

Но на коже всё равно осталось ощущение его ладони — тёплой даже сквозь шерсть, как будто в мужчине и впрямь жило пламя, с которым не поспоришь.

В лесу стало тише почти сразу.

Не уютно тихо.

Настороженно.

Даже Тарр, который обычно двигался как человек, привыкший ломать пространство под себя, здесь шёл иначе — мягче, внимательнее. Марта временами опускалась к земле, трогала снег, мох, сухие стебли, принюхивалась к воздуху, как старая лисица.

— Здесь, — тихо сказала она у первой развилки. — Видишь серебристый лист под снегом?

Алина присела рядом.

Да. Не лист — почти жёсткое кружево, припавшее к земле, с белой изнанкой и тёмно-зелёным верхом. Лёгочница.

Рядом, у корня старой сосны, торчал чёрный, почти угольный стебель — тот самый подволчник.

— Не руками, — одновременно сказали Марта и Рейнар.

Алина вскинула глаза.

— Опять удивительное единодушие.

— Я сейчас не шучу, — тихо сказал Рейнар.

И это “не шучу” прозвучало так низко и ровно, что она почти физически ощутила его тревогу.

Хорошо.

Она и сама не шутила.

Марта достала тонкий нож и начала срезать листья. Алина следила за движением, запоминала, как именно старуха берёт стебель, с какой стороны входит лезвием, как сразу заворачивает сырьё в ткань, чтобы сок не коснулся кожи.