Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 134 – Диана Фурсова

Не насмешка.

Хуже.

Интерес.

— Учту, — сказал Рейнар.

И именно в этот момент в кухню ворвался молодой солдат из восточного крыла, взмокший, с распахнутым воротом и выражением лица, у которого хорошие новости даже не пытаются притворяться.

— Милорд! — выдохнул он. — Миледи! В восточной зимней спальне нашли люльку. Новую. И на столе — письмо. Оно адресовано… — он сглотнул, переводя взгляд на Алину, — “матери наследника дома Вэрн”.

Люлька.

Слово ударило по кухне тише крика, но сильнее ножа.

На короткий миг никто не шелохнулся. Даже пар над котлами будто завис неподвижно, а потом медленно поплыл к потолку, как дым над местом, где только что подписали чей-то приговор.

— Повтори, — сказал Рейнар.

Молодой солдат сглотнул. Лицо у него было мокрым от бега и страха.

— В восточной зимней спальне, милорд. Люлька новая. И письмо на столе. Мы ничего не трогали. Только увидели имя и сразу послали за вами.

Алина уже шла к двери.

Не быстро. Резко. С тем внутренним холодом, который приходил к ней всякий раз, когда чужая подлость становилась слишком тщательно устроенной, чтобы быть случайной.

Новая люлька.

Письмо “матери наследника”.

После повитухи, пелёнок, малины, свечей и двусмысленных хозяйственных запросов это уже не было просто шепотом.

Это была сцена.

Подготовленная. Обставленная. Задуманная для того, чтобы её увидели.

И если так — в ней должно было быть больше одного предмета.

— Тарр, — сказала Алина на ходу. — Никого туда не пускать. Ни одной служанки. Ни одной благородной крысы. Ни одной истеричной родственницы, которая вдруг решит упасть в обморок от чувств.

— Уже, миледи.

Он даже не удивился этому “миледи” в её голосе. И это было приятно ровно настолько, насколько неприятно приятно бывает подтверждение новой привычки.

Дара окликнула из-за спины:

— А бульоны?

Алина обернулась на полшага.

— Варить. По моим правилам. И если кто-то снова сунет жирную ложку в лазаретный котёл, считайте, что я вернусь с очень плохим настроением.

— То есть как обычно, — пробормотала Грета откуда-то у печи.

Кухня нервно хохотнула.

Даже в этом было что-то живое.

Очень нужное.

Когда они вышли из кухонного тепла обратно в каменные коридоры, воздух сразу ударил холодом. Утро только начиналось, но крепость уже жила настороженно. На лестницах попадались солдаты, слишком быстро распрямлявшие спины при виде генерала. Служанки, увидев их, мгновенно прижимались к стенам. По дому шёл слух — она чувствовала его почти физически. Как сквозняк. Как запах сырости перед плесенью.

Наследник.

Новая хозяйка.

Повитуха.

И теперь — люлька.

Проклятье.

Кто-то очень хотел превратить её жизнь в тщательно оформленный капкан.

Рейнар шёл рядом теперь уже без полшага позади. Почти плечом к плечу. И от этого коридор казался уже, а тишина — плотнее.

— Вы думаете о письме, — сказал он негромко.

Не вопрос. Замечание.

— Я думаю о том, что никто не ставит новую люльку посреди пустой спальни просто так, — отозвалась Алина. — Если её выставили, значит, хотели, чтобы мы увидели именно её первой.

— Или чтобы увидели не только её.

Она повернула голову.

Да.

Вот это было ближе к её мысли.

Слишком многое в доме уже строилось не вокруг одного предмета, а вокруг нужного впечатления.

Поднос с запиской.