Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 133 – Диана Фурсова

Маленькая сухая женщина тут же выпрямилась.

— Да, миледи?

— Сколько свечей уходит туда, где якобы никто не живёт?

Та моргнула. Потом очень медленно ответила:

— На восточное крыло — вдвое больше обычного последние четыре дня. Я думала, это из-за гостей.

— Нет, — тихо сказала Алина. — Это из-за подготовки сцены.

И вот тут кухонная линия окончательно перестала быть просто кухней.

Свечи. Телятина. Малина. Пелёнки. Грелки. Полотно. Отдельные подносы. Двойные проводки.

Кто-то не просто воровал.

Кто-то последовательно создавал внутри дома новый быт под ещё не названную женщину.

— Милорд, — произнесла Алина, не отрывая взгляда от книг, — мне нужно восточное крыло сейчас. Пока там не начали жечь бумаги и переставлять кувшины.

— Уже, — ответил Рейнар.

Она вскинула голову.

— Что?

Он кивнул Тарру.

— Ещё пока вы говорили про уголь. Стража уже там.

Проклятье.

Невыносимый человек.

И, что хуже, иногда слишком правильный.

— Вот за такие вещи, — сказала она тихо, — я почти готова простить вам половину вашего характера.

Уголок его рта дрогнул.

— Только половину?

— Не наглейте.

Кухня ожила уже иначе. Не как место, где всё шло по привычке, а как организм, которому внезапно вправили позвоночник. Дара орала на девок вымыть два отдельных котла. Мирна собирала книги трясущимися руками. Угольщик уже спорил с мальчишкой из подвала о том, кто именно таскал мешки в восточное крыло. Кладовщица свечей выуживала из памяти, когда и кому давала лишний воск.

Алина огляделась и впервые за эти сутки почувствовала не только злость и напряжение.

Опору.

Через еду можно было держать раненых.

Через воду — лазарет.

Через книги — деньги.

Через кухню — сам дом.

Власть не всегда выглядит как меч.

Иногда — как правильно сваренный бульон и отдельная строка в расходной книге.

— Миледи, — тихо сказала Дара, когда Алина уже собиралась идти к двери. — Один вопрос.

— Быстро.

Старшая кухни поколебалась.

— А генералу что теперь подавать?

Вот тут несколько человек всё-таки замерли слишком заметно.

Очень интересно, как быстро дом умеет чувствовать, где личное срастается с властью.

Алина медленно повернула голову к Рейнару.

Он стоял у дверей. Слишком большой для этой кухни. Слишком тёмный на фоне печного огня. И смотрел на неё с тем почти ленивым, опасным вниманием, от которого ей уже не раз хотелось одновременно спорить и отступить первой.

— Генералу, — сказала она, не сводя с него глаз, — подавать то же, что людям, которых я не собираюсь хоронить раньше срока. Меньше жира. Больше горячего бульона. Никакого вина на пустой желудок. И, если он опять забудет, что ранен, кормить вдвое сильнее — чтобы было чем злиться.

Дара открыто ухмыльнулась.

Угольщик кашлянул в кулак.

Тарр очень разумно не дрогнул лицом.

А Рейнар… сделал шаг ближе.

Всего один.

Но от этого кухня вдруг стала намного меньше.

— Это приказ, миледи? — тихо спросил он.

— Медицинское распоряжение.

— А если я откажусь?

— Тогда я начну вмешиваться в ваш обед лично.

Тишина после этих слов легла густо, как пар над котлом.

Нельзя было так говорить.

Особенно тут.

Особенно при них.

Особенно с этим мужчиной, который и без того уже стоял слишком близко к её нервам.

Она поняла это сразу.

Слишком поздно.

Потому что в золотых глазах мелькнуло что-то тёмное и опасно живое.