Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 120 – Диана Фурсова

Не “сумасшедшая жена”.

Хуже.

“Наследник”.

Слово ходило по крепости так, будто кто-то уже выпустил его специально.

Не по имени.

Не вслух.

Но с той особой осторожностью, с какой говорят о власти, завёрнутой в женское тело.

Если жена генерала не родит, её заменят.

Если не даст дому кровь — дом даст ей могилу.

Если север хочет удержать крепость, ему нужен не просто брак.

Ему нужен наследник.

Алина услышала эти интонации раньше, чем кто-то рискнул произнести формулировку при ней. И именно это злило сильнее всего: здесь даже слухи двигались хозяйственно, как поданные к столу приборы.

Рейнар, кажется, тоже что-то почувствовал.

Потому что, когда они остались у стола наедине после ухода капитана, он не вернулся к письму. Не к записке. Не к шкатулке.

Он смотрел на неё.

Слишком долго.

Слишком прямо.

— Что ещё? — не выдержала Алина.

— Вы слышали.

Не вопрос.

Ещё хуже.

Она медленно поставила ладони на столешницу.

— О чём именно?

— О наследнике.

Вот и всё.

Слово прозвучало между ними так тихо, что стало почти непристойным.

Не потому, что было про ребёнка.

Потому, что вдруг стало слишком явно, через что именно теперь собираются ломать её дальше.

Её тело.

Её роль рядом с ним.

Сам факт того, что они муж и жена.

— Да, — сказала Алина. — Я слышала.

Рейнар качнул головой. Едва заметно.

— Я не отдавал такого приказа.

— Спасибо, — отозвалась она сухо. — Меня очень утешает, что слух о необходимости срочно забеременеть распустили без вашей личной подписи.

Он не улыбнулся.

И правильно.

— Это идёт не от солдат, — продолжила Алина. — И не от низшего двора. Слишком рано. Слишком правильно сформулировано. Значит, либо Хельма успела раньше, чем её прижали, либо кто-то из круга гостей или северной канцелярии уже двинул новый способ давления.

— Да.

— И теперь всё очень просто. Если я не даю вам наследника — я бесполезна. Если слишком быстро начинаю “давать надежду” — меня будут караулить ещё плотнее. Если же брак официально признают мёртвым — на моё место прекрасно встанет другая, уже одобренная, уже ожидаемая, уже удобная.

Он слушал молча.

И в этом молчании было уже не недоверие прежних дней.

Сосредоточенность человека, который не отбивается от её слов, а складывает их в ту же карту, что держит у себя в голове.

Очень опасная близость.

— Вы забыли четвёртый вариант, — сказал он.

— Какой?

— Они будут пытаться заставить нас выглядеть так, будто наследник нужен немедленно. И тогда любой ваш шаг, любой мой, любой закрытый разговор или общий вечер превратят в улику.

Алина медленно подняла взгляд.

Да.

Вот оно.

Не только угроза.

Ловушка.

Если между ними станет теплее — их сожрут этой теплотой. Если останется холод — сожрут пустотой брака.

Прекрасный выбор.

— Значит, — сказала она, — нас будут толкать либо в постель, либо в разрыв. Очень утончённая политика.

На этот раз у него дрогнул уголок рта.

Не от смеха.

Скорее от того, что формулировка была слишком точной, чтобы не признать её про себя.

— Да.

Проклятье.

Как же она ненавидела это его “да”, когда оно означало не пустую уступку, а полное, мрачное согласие.

— И что вы будете делать? — спросила Алина.

Рейнар не ответил сразу.

Подошёл к окну. Оперся ладонью о каменный откос. Усталость уже проступала сильнее — в том, как он держал плечо, как чуть медленнее поворачивал голову, как избегал глубоких вдохов. Но держался всё равно так, будто саму слабость можно было поставить в строй и заставить молчать.