Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 119 – Диана Фурсова

И всё.

— Я не могу, — сказала Алина.

Не “не хочу”.

Не “не сейчас”.

Не могу.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то почти нечитаемое. Не обида. Не злость. Скорее очень тихое подтверждение худшего из своих ожиданий.

Он медленно опустил руку.

— Понятно.

Вот это было хуже всего.

Потому что прозвучало не как конец спора.

Как сделанная внутри пометка.

Алина почувствовала, как под ложечкой стягивается холодный узел.

— Нет, — сказала она резко. — Вам как раз ничего не понятно.

Он молчал.

Только смотрел. И от этого приходилось говорить дальше — уже не для победы, не для красивой защиты. Почти против воли.

— Если бы там было что-то, что касалось только политики, я бы отдала сразу. Если бы что-то, что било только по вам, — тоже. Но это… — она стиснула бумагу сильнее, — это удар не туда, где можно махнуть мечом или написать ответ в столицу.

— Тогда тем более мне стоит знать.

— Нет.

Слишком быстро.

Слишком остро.

Рейнар сузил глаза.

— Почему?

И вот тут она поняла: ещё шаг — и придётся либо сказать правду, либо солгать так, что он услышит.

Алина очень медленно выдохнула.

Потом подошла к столу, взяла со шкатулки Хельмы одну из чистых полос ткани и завернула в неё записку, как заворачивают яд или чужой зуб — то, что не хочешь ни видеть, ни выпускать из рук.

— Потому что, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем чувствовала, — это не оружие. Это крючок. Тот, на который меня хотят насадить. И я не собираюсь помогать им раньше времени.

Рейнар смотрел ещё секунду.

Потом кивнул.

Коротко.

Не согласие.

Принятие того, что сейчас не дожмёт.

И, как ни странно, это разозлило Алину ещё сильнее. Потому что в этом отказе от давления было слишком много уважения к её границам там, где ей самой уже не хватало уверенности, что они у неё вообще сохранились.

— Хорошо, — сказал он. — Пока оставим.

Пока.

Слово легло тяжело и точно.

Ничего не кончилось.

Ничего не простилось.

Просто отложилось.

Очень опасно.

Тарр вернулся через пару минут с черновиком ответа в столицу, двумя списками имён и ещё одной дурной новостью: половина гостей бала уже отправила личные письма со своими версиями событий, а по крепости с самого рассвета пополз шёпот о том, что ночь в лазарете — знак неблагополучия дома.

— Какая удивительная наблюдательность, — сухо заметила Алина. — Дом действительно неблагополучен. Я бы сказала, с явной тенденцией к отравлениям.

Тарр кашлянул, пряча что-то подозрительно похожее на смешок.

Рейнар взял черновик, быстро просмотрел и отложил.

— Переделать, — сказал он капитану. — Убрать обороты о несчастном случае. Писать прямо: саботаж северной канцелярии, ядовитые смеси, внутреннее следствие. И добавить, что леди Вэрн лично руководила спасением гарнизона.

Алина вскинула голову.

— Это обязательно?

— Да.

— Меня и так уже будут жевать в столице.

— Пусть жуют факт, а не слух.

Он даже не посмотрел на неё, когда говорил это. И оттого слова легли тяжелее.

Факт.

Не больная жена. Не истеричка. Не пустое место.

Факт.

Тарр ушёл.

И с ним, наконец, вынесло последнюю возможность не говорить о том, что уже стучало в стены со всех сторон.

Потому что достаточно было одного утра после бала, чтобы шёпот в доме изменился.

Алина услышала это ещё по пути из перевязочной. На лестнице. У сушильни. У кухонного двора. В повороте коридора, где две горничные слишком поздно заметили её и обе сразу побледнели.