Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 115 – Диана Фурсова

Он повернулся.

— Нет.

— Не врите. Я стою ровно там.

— Нет, Аделаида. — Голос его стал ниже. Тише. И от этого опаснее. — Теперь столица стоит между мной и тем, что происходит в моём доме.

Это было сказано так, что она не сразу нашла ответ.

Потому что в этих словах было больше, чем политика.

И куда больше, чем ей стоило позволять себе слышать.

Тарр, умный человек, сделал вид, будто занят только печатью на конверте.

Алина же смотрела на Рейнара и с раздражающей ясностью понимала: вот теперь тон действительно изменился.

Не смягчился.

Сдвинулся.

Он больше не разговаривал с ней как с неприятной обязанностью.

Скорее как с реальностью, от которой уже нельзя отвернуться.

Очень опасное улучшение.

— Тогда вот вам ещё одна реальность, милорд, — сказала она. — Я не поеду в столицу как ваша тихая больная жена, которую можно посадить перед советом и заставить красиво дрожать.

— Я не собирался вас везти.

— А если вызовут?

Он молчал.

Вот и ответ.

Хватит одной бумаги, пары свидетелей Освина, Хельмы и ещё какой-нибудь благородной гадины — и вызовут.

Алина медленно опустилась на край стола.

Ноги наконец начали мстить за бессонную ночь.

— Что у них есть кроме слухов? — спросила она.

— Ваши старые срывы. Письма от вашего отца. Записи лекаря. Возможно, показания слуг. И то, что мы с вами не живём как супруги.

В перевязочной стало настолько тихо, что было слышно, как Мира за дверью что-то уронила и тут же испуганно замерла.

Алина очень медленно подняла голову.

— Повторите.

Рейнар смотрел прямо на неё.

Не смягчая.

— Для Совета важно не только имя на брачном договоре. Им важно, как выглядит дом. Если жена годами живёт отдельно, не представлена ко двору, не ведёт хозяйство как положено, не появляется рядом с мужем и при этом считается нестабильной — это удобное дело.

Проклятье.

Вот оно.

Не просто “сумасшедшая жена”.

Ещё и брак, который для всех слишком явственно мёртв.

А значит, любая другая женщина рядом с ним — даже неофициальная — автоматически становится частью картинки.

Селина.

Хельма.

Все эти шепоты про “настоящую хозяйку”.

Слишком многое вдруг встало на свои места.

— Они хотели не только меня сломать, — сказала Алина. — Им нужно было, чтобы дом выглядел пустым рядом с вами. Чтобы потом на эту пустоту поставить кого угодно — Селину, северный круг, новую хозяйку — и объявить, что так было всегда.

Рейнар ничего не сказал.

Потому что и сам уже это понял.

Тарр, напротив, тихо выругался.

— Милорд… если в столице уже роют под брак, то Хельма работала не только на дом Равенскар.

— Да, — сухо сказал Рейнар. — И это уже не вопрос.

Алина посмотрела на бумаги снова.

На письмо из столицы.

На шкатулку.

На список дозировок.

На клочья своей новой реальности.

— Значит, — сказала она, — у нас два фронта. Внутренний — яд, хозяйство, ключи, ледяница. И внешний — Совет, слухи, брак, ваша должность.

— Да.

— И оба упираются в одно: я должна либо исчезнуть, либо снова стать удобной.

— Да.

Она медленно выдохнула.

А потом, к своему собственному удивлению, рассмеялась.

Не весело.

Устало.

Почти зло.

Рейнар нахмурился.

— Что?

— Да ничего. Просто обожаю, когда наутро после массового отравления и общей ночи в лазарете выясняется, что меня ещё и политически пора добивать.

Тарр кашлянул, явно пряча что-то неуместное.