Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 114 – Диана Фурсова

Если не хотите, чтобы столицу убедили за вас, решайте быстрее.”

Внизу — не имя, а только личный знак и краткая приписка от руки:

“И ещё: вас уже обсуждают как человека, который не умеет держать собственный дом, а потому не должен держать север.”

Алина сложила письмо раз. Потом ещё раз.

Очень аккуратно.

Потому что иначе разорвала бы.

— Кто написал?

— Эдмар Сайрен. Старый друг моего отца. Сейчас сидит близко к военному совету и достаточно умен, чтобы предупреждать до удара, а не после.

— Значит, это не сплетня.

— Нет.

Она положила письмо рядом с запиской из шкатулки.

Слева — личная угроза.

Справа — политическая.

Очень хороший день.

— Итак, — сказала Алина. — Для ваших врагов я теперь не только неудобная выжившая жена, которую надо убрать. Я ещё и прекрасный рычаг, чтобы столкнуть вас с должности, если удастся доказать, что вы живёте с сумасшедшей, не управляете домом и позволяете бабам и слугам водить собой за нос.

Тарр очень тихо выдохнул.

Рейнар же смотрел на неё.

Слишком внимательно.

— Вы схватываете быстро.

— Я умею читать диагнозы.

— Это не диагноз.

— Ошибаетесь. Это обычная политическая инфекция. Сначала слух, потом бумага, потом комиссия, потом все делают вид, что так и было.

Она уже говорила быстрее, чем хотела. Усталость рвала контроль, но мозг, наоборот, работал холоднее.

Слухи о припадках. Записи Освина. Хельма. Северная канцелярия. Недееспособность жены. Хозяйственная несостоятельность. Давний брак, заключённый “сомнительно”. Смерть ребёнка, которую, если захотят, тоже вывернут как угодно. И теперь — её близость к Рейнару, замеченная кем-то достаточно ловким, чтобы понять: если он начнёт верить ей открыто, их связь станет не только личной опасностью, но и политической.

Положение действительно оказалось куда хуже, чем ей казалось раньше.

Раньше она думала, что речь идёт о выживании одной женщины в ядовитом доме.

Теперь стало ясно: если они проиграют, рухнет не только её шея.

Ударят по нему.

По крепости.

По северу.

И сделают это её именем.

— Значит, — произнесла Алина, — если я останусь “нервной, нестабильной и неудобной”, вас будут бить через меня. Если внезапно окажусь слишком разумной и слишком близкой к вам — тем более будут бить через меня. Прелестный выбор.

— Да.

— Перестаньте так со мной соглашаться, это нервирует.

На этот раз он всё-таки почти усмехнулся.

Почти.

И от этой короткой тени чего-то живого в его лице у неё снова опасно сжалось внутри.

Нельзя.

Не сейчас.

— Что вы собирались делать? — спросила она.

Рейнар не ответил сразу.

Отошёл к окну. Посмотрел на бледнеющее утро за узким стеклом, на двор, на стражу, на крепость, которая пока ещё не знала, что на неё уже целится не только внутренний яд, но и столичный нож.

— До шкатулки Хельмы? — тихо сказал он. — Игнорировать.

Алина резко перевела взгляд на него.

— Вот как.

— Да. — Он не обернулся. — Потому что до этой ночи это всё ещё выглядело как мерзкая смесь домашних дрязг, старых слухов и желания Совета ткнуть меня куда побольнее. После… — он замолчал на секунду, — после этого игнорировать уже нельзя.

После этого.

После неё.

После лазарета.

После бумаг.

После записки о доверии.

Ей не понравилось, как сильно это задело.

— Значит, теперь я официально стою между вами и столицей, — сказала она.