Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 4 – Елена Львова

— Ну так пойдем ко мне, у меня там чай горячий, пообщаемся как в старые, добрые времена! — Паша тянет меня за рукав. Я знаю, что отказаться от его приглашения просто невозможно. Это бы означало предательство — не только его, но и той части моей жизни, которую я пытался спрятать под всеми этими московскими костюмами и дорогими машинами.

— Ладно, пойдем, — соглашаюсь, чувствуя, как во мне борются раздражение и нечто вроде теплоты. Уезжая из Москвы, я жаждал тишины и покоя... Это место не оставляет мне выбора. Здесь нет деловых встреч, срочных проектов и бесконечных совещаний. Здесь только снег, старые друзья и чай, который кипятится в старом, шумящем чайнике.

Мы двигаемся через сугробы, шагая к дому Паши. По пути он рассказывает мне о том, как все здесь живут, кто женился, кто развелся, кто уехал, а кто вернулся. Это словно погружение в прошлое, которое я пытался забыть, но которое вдруг оказывается таким ярким и живым.

— А помнишь, как мы зимой пытались снежную горку сделать на улице Ленина, да так, чтобы на санках лететь до самого магазина? — спрашивает Паша, смеясь, и я невольно тоже улыбаюсь. Это именно тот Паша, которого я помню — любящий авантюры, всегда готовый на очередную глупую, но веселую выходку.

— Да, как же, еще как помню, — отвечаю я. Внутри поднимается теплая волна воспоминаний. Как-то незаметно эта беседа становится мне приятной, и я чувствую, что на какое-то время мои проблемы с Москвой и сложностями бизнеса будто отходят на второй план.

Войдя в его дом, я чувствую знакомый запах древесного дыма и горячего чая. Все здесь кажется таким же, как и в моем детстве. Стены с обоями, которые уже давно выцвели, старые ковры и поскрипывающие половицы. Паша достает из шкафа две кружки, потом лезет на полку и достает бутылку самогона. Он наливает нам по щедрой порции, садится напротив, и ухмыляется:

— Ну, Вадик, за встречу!

— Неплохой чаек у тебя, — добавляю я с иронией, усмехаясь.

Паша смеется и чокается со мной. Спустя минуту, когда я уже успел ощутить, как самогон согревает меня изнутри, Паша вдруг подскакивает, словно ему в голову пришла гениальная идея.

— Эй, Вадик, помнишь, как мы на спор забрались на крышу гаража соседей, чтобы сбросить оттуда снег? Ну, а потом... — он прищуривается и хитро улыбается, — А давай проверим, на что ты теперь способен после Москвы, а?

Я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Ты серьезно, Лось? Гараж соседей, сейчас? Да нам уже не пятнадцать!

Паша лишь усмехается, доставая из шкафа старую шапку, которую я, кажется, видел уже пару десятилетий назад.

— Так вот именно! Мы теперь опытные, ничего нам не будет. Пошли, Вадька! — и, не дожидаясь ответа, он почти силой вытягивает меня за дверь.

В итоге, спустя пару минут я стою на улице, пытаясь удержать равновесие, поднимаясь на крышу того самого гаража. Паша уже забрался и радостно машет мне рукой.

— Ну, Вадик, как там в столице с лазаньем по крышам, а? — кричит он, гогоча.

Я пытаюсь ответить, но тут одна из досок под ногами трескается, и я в мгновение ока оказываюсь сидящим прямо в снегу, полностью осыпанным с крыши.

Паша чуть не сваливается сам от смеха.

— Отличное приземление, профессор! Ну что, готовы к следующему заходу? — он чуть не падает от смеха, и я, несмотря на все мои внутренние возражения, не могу не улыбнуться в ответ.