Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 2 – Елена Львова

— Ты, Вадик, вот что, — неожиданно говорит отец, — Надо тебе отдыхать больше. Все работаешь. А жизнь-то одна. Надо радоваться, и людям помогать. Да и полезно тебе будет в студенческую жизнь окунуться. У нас на горке завтра праздник будет, пойдем вместе. Народу там — и стар, и млад. Я тебе лыжи приготовлю.

Я не спорю. Понимаю, что вряд ли найду более подходящий способ немного окунуться в атмосферу детства, от которой так давно отдалился.

На следующий день я в теплой куртке и с лыжами, которые отец достал из сарая, чувствую себя немного чужим на фоне общей зимней суеты. На горке уже собираются люди: дети смеются, катаются на санках и ватрушках, взрослые стоят с термосами, обмениваются новостями. В воздухе витает запах горячего чая и свежего снега, и есть какое-то неуловимое ощущение праздника.

— Эх, Вадик, гляди, как дети катаются! Ты ж в детстве любил так же — с самого верха, да на полной скорости! — отец с улыбкой хлопает меня по плечу, подталкивая к горке.

Я стою на вершине горы, натягиваю лыжи и невольно оглядываюсь. Я замечаю молодых людей чуть поодаль. Парень и девушка оживленно спорят, переговариваясь о какой-то очередной авантюре — управляемом спуске, что само по себе звучит странно.

— Машка, мы же ни в кого не врежемся, никого не собьем? — слышится голос парня.

— Конечно, Колька, главное — на ватрушку правильно сесть. Да ладно тебе, не дрейфь! Я сто раз так делала! — смеется девушка.

Я невольно усмехаюсь, слушая их. Эти ребята кажутся мне слегка безрассудными. Я снова поворачиваюсь к спуску и чувствую легкое волнение. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как я в последний раз стоял на лыжах, и теперь я вдруг понимаю, что немного побаиваюсь.

— Ну что ж, один раз спущусь, и домой, — бормочу себе под нос, пытаясь приободрить себя. Собираюсь с духом и, осторожно оттолкнувшись, начинаю спускаться.

Но едва достигаю середины горки, слышу гулкий шум. Что-то быстро приближается сзади, звук только усиливается. Прежде чем успеваю обернуться, огромное яркое нечто врезается в меня с силой. Я не успеваю удержаться, и мы все вместе рушимся в сугроб, расплескав вокруг снег.

Ощущение оглушительное — будто меня сбил поезд. Снег разлетается во все стороны, а я оказываюсь прижатым к земле. Девушка, которая оказывается тем самым "виновником" на ватрушке, с трудом поднимается, смеясь, и я вдруг понимаю, что это та самая Машка, которую я видел наверху горки. Ее друг все еще пытается выбраться из снега.

— Вы что, совсем не видите, куда едете?! — пытаюсь выбраться из сугроба, сняв лыжи и чувствуя, как мое раздражение нарастает.

— Да ладно вам, чего сразу так серьезно? Это же праздник! — девушка улыбается и начинает отряхиваться от снега. Ее глаза светятся весельем, и, несмотря на всю ситуацию, я вдруг ловлю себя на мысли, что это было не так уж плохо.

— Машка, ну ты даешь! Я же говорил, надо было тормозить раньше! — парень рядом с ней, видимо, Колька, подмигивает девушке и начинает смеяться еще громче.

Наконец встав, я понимаю, что оказался в центре какой-то нелепой сцены, которую наблюдают многие на горке. Я стараюсь сохранить достоинство, хотя чувствую себя абсолютно нелепо. Девушка протягивает мне руку и с улыбкой говорит:

— Давайте, мы вам поможем. Не сердитесь, бывает. Главное — без травм.