Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 9 – Елена Львова

В тот момент, когда все расслабились и уже собирались посмеяться над "проверкой на прочность", дед Петрович вдруг останавливается, глядя куда-то вдаль.

— Стоп, молодежь, тихо, — произносит он, сжав губы. — Похоже, у нас неожиданные гости...

Мы все поворачиваем головы в сторону, куда смотрит дед. Вдалеке по заснеженной дороге двигается большая черная машина с тонированными стеклами. Машка с подозрением прищуривается, а Паша нервно кашляет.

— Это кто еще к нам пожаловал? — тихо бормочу я, чувствуя, как внутри зарождается странное предчувствие.

— Да уж, не к чаю, — добавляет Машка, хмурясь.

Машина останавливается на обочине, и дверь медленно открывается. Из нее выходят двое мужчин в темных пальто. Один из них смотрит прямо на нас и направляется в нашу сторону.

— Ладно, похоже, обеда у нас не будет, — бормочу я, встречаясь взглядом с Машкой, которая выглядит так, будто готова к чему угодно.

Двое мужчин в темных пальто решительно подошли к нам. В воздухе повисла неловкость. Эти незнакомцы с их холодными взглядами и твердыми шагами явно не подходили к спокойному сельскому антуражу, что заставляет всех нас насторожиться.

— Здравствуйте, — тихо, но уверенно произносит один из них, небрежно оглядевшись. — Нам нужно поговорить с Вадимом Ковиным.

Меня словно током ударило. Как они узнали мое имя? И зачем им нужно было говорить именно со мной? Я чувствую на себе взгляды Паши, Машки и деда Петровича. Внутренний голос подсказывает, что я не смогу скрывать свое настоящее лицо слишком долго.

— Вы меня знаете? — пытаюсь я сохранить спокойствие, подойдя ближе к мужчинам.

— Мы из Москвы, господин Ковин. У нас к вам вопрос относительно вашего... бизнеса, — мужчина на мгновение замолкает, оценивающе смотрит на меня, затем продолжает: — Нам нужно обсудить некие формальности.

Машка прищуривается, ее подозрение вызывает смешанные чувства. Ее глаза бегают между мной и незнакомцами, как будто она пытается решить, кому можно доверять, и, кажется, я стою на не очень выгодной позиции.

— Ого, профессор, так ты не просто ученый? — язвит она, но ее глаза уже не такие веселые, как обычно. В них сквозит тревога и какая-то смесь разочарования и любопытства.

Я чувствую, как щеки вспыхивают, но нужно держаться.

— Может, отойдем, обсудим это? — обращаюсь я к мужчинам, ощущая, что все присутствующие тут не должны слышать этот разговор. — Здесь все же люди не в курсе всех деталей.

Мужчины обмениваются взглядами, затем один кивает, и мы все трое отходим в сторону, оставив позади настороженные взгляды Машки и Паши.

Снежные хлопья, тихо кружась, падают на землю, пока мы стоим в стороне от гаража. Один из мужчин начинает говорить, его голос становится еще холоднее:

— Господин Ковин, ваше присутствие в Москве необходимо в ближайшие дни. У нас возникают определенные сложности, которые требуют вашего вмешательства. На днях прилетает господин Моршанский. Встретить его должны именно Вы.

Я слушаю, ощущая, как внутри нарастает беспокойство. Во мне идет борьба между желанием уехать и привычным стремлением справляться с проблемами, а с другой стороны — каким-то непонятным, но ярким желанием остаться здесь, в этом далеком уголке, рядом с людьми, которые не судят и не пытаются использовать меня.