Онлайн книга «Истинная игрушка для Альф»
|
Он сказал «проект». Обо мне. Я — проект? Я хочу кричать. Хочу спросить, что происходит, где я, кто он, что за система, о чем он вообще говорит. Хочу сказать, что меня зовут Лера, мне восемнадцать лет, моя мама только что умерла, и мне нужно домой, мне нужно похоронить ее, мне нужно полить ее цветы, мне нужно… Но тело молчит. Губы не двигаются. Язык не шевелится. Пальцы не сжимаются. Я стою, как манекен в витрине, а этот невозможно красивый нечеловеческий мужчина смотрит на меня своими нереальными глазами с золотыми прожилками, и в этом взгляде — ни капли сочувствия, ни грамма человечности… Господи, что же со мной случилось? Листаем) 3 глава Темнота возвращается и забирает меня в свои сети… Мне снова становится немного легче и лучше. Я не сплю. Я точно не сплю, потому что сон — это когда отпускает, когда мысли тают и растворяются, и можно немного отдохнуть. А здесь ничего не отпускает. Я в сознании, я думаю, я пытаюсь хоть что-то сделать. Пошевелить пальцем. Одним. Мизинцем хотя бы. Я чувствую его. Чувствую, как он лежит на чем-то гладком, чувствую прохладу поверхности подушечкой. Но сколько бы я ни посылала приказ — согнись, двинься, дернись — ничего не происходит. Сигнал уходит из мозга и исчезает где-то по дороге. Тело лежит и не подчиняется. Я чувствую все. В этом-то и ужас — я чувствую абсолютно все. Тяжесть собственных рук, вес головы на подушке. Чувствую, как по коже бежит холодок, и мурашки поднимаются по предплечьям. Но я ничего не могу сделать. Не могу сглотнуть. Горло делает это само, рефлекторно, когда ему вздумается, а не когда хочу я. Это как быть похороненной заживо в теле. Я уже сильно сомневаюсь, что это тело вообще мое. Холод усиливается. Забирается под лопатки, щекочет ребра, и я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Я лежу на чем-то гладком и жестком и мне холодно, и я не могу натянуть на себя одеяло, не могу свернуться, не могу даже поежиться. Время тянется. Или нет. Может, проходит минута. Может, час. В неподвижности и темноте без ориентиров я не понимаю сколько времени проходит. Только холод на коже и мысли, мысли, мысли — по кругу, они и те же… Мама. Мамочка, как же мне страшно. Мне так страшно… Я чувствую, как сердце колотится, но тем не менее, не по моей воле. Я ничего не могу с ним сделать. Даже дыхание — не мое. Оно ровное, размеренное, как у спящего человека, а внутрия́словно задыхаюсь от паники. А потом становится легче. Нет, я все еще не могу пошевелить своим телом, но… Мне тепло. Мне тепло, и это так невозможно хорошо после стерильного холода, что внутри все сжимается. Я чувствую, как тепло ложится на кожу, как прогревает скулы, как скользит по шее к ключицам. Каждый миллиметр кожи нагревается. И ни одним миллиметром я не управляю… Птицы. Птицы поют. Заливисто, многоголосо, с трелями и переливами, и мелодия… странная, незнакомая, не воробьи и не синицы, это другие птицы, но такое живое, такое прекрасное пение, что я несколько секунд просто слушаю и наслаждаюсь. Я чувствую, что сейчас заплачу, но даже этого не происходит. Глаза не подчиняются, тело не дает мне даже этого — даже поплакать… Ветерок касается моей кожи — щеки, шеи, ключиц — легкий, ласковый и теплый. Он пахнет иначе. Чем-то чистым, высоким, цветочным и чуть пряным, как если бы жасмин и корицу смешали вместе. И я ощущаю этот запах так ярко, так детально, как никогда раньше, словно обоняние выкрутили на максимум. |