Книга Истинная игрушка для Альф, страница 6 – Tommy Glub

— И вместо того чтобы дать ей прийти в себя, ее тащат на церемонию… Иногда мне кажется, что наши лорды забывают, что перед ними живые существа, а не…

— Тише! — резко обрывает вторая. — Ты забываешь, где мы. Давай скорее, пока мы не получили…

Пауза. Шелест ткани. Шаги — легкие, почти бесшумные.

— Давай просто поможем ей, — говорит она же. — Чем быстрее подготовим, тем больше времени у нее будет, чтобы прийти в себя перед… перед всем этим.

Они приближаются. Я слышу их шаги, чувствую, как меняется воздух — становится чуть теплее от присутствия двух тел рядом. Чувствую легкий запах — цветочный, нежный, как духи, но тоньше, естественнее.

Прикосновение.

Пальцы касаются моего плеча — теплые, маленькие, осторожные, — и тело реагирует мгновенно. Мышцы, которые секунду назад были каменными, оживают. Голова поворачивается вправо — плавно, медленно. Глаза чуть сильнее раскрываются и расширяются. Дыхание учащается. Плечи слегка приподнимаются, как будто я хочу отстраниться, но не решаюсь.

Все это делает не Лера. Лера кричит внутри. А тело — играет. Осторожно, тонко, безупречно. Оно изображает испуганную девушку, которая очнулась в незнакомом месте. И самое страшное — оно изображает это правильно. Именно так я бы и себя повела, если бы могла. Вздрогнула бы. Отстранилась бы. Посмотрела бы широко распахнутыми глазами.

Только это не я.

Две девушки стоят у кровати. Молодые, хрупкие, в одинаковых светлых одеяниях — что-то среднее между туникой и платьем, перехваченное на талии тонким серебристым поясом. Лица — красивые, тонкие, с чуть вытянутыми к вискам глазами и кожей, которая отливает мягким золотом. Уши — чуть заостренные кверху.

Рыженькая, та, что коснулась моего плеча, с большими зелеными глазами, полными тревоги. Она убрала руку и теперь смотрит на меня с жалостью и желанием помочь.

И от этого взгляда, от этой жалости, внутри меня что-то обрывается, и невыплаканные слезы стоят в горле комом.

Она меня жалеет. Она думает, что я — настоящая. Живая. Что я — девушка, которую привезли из медицинского в тяжелом состоянии. Странно…

Мне бы увидеть хотя бы, как я выгляжу…

Но от этого и так больно, что хочется выть.

Вторая — выше, стройнее, с темно-синими волосами, заплетенными в сложную косу. Ее лицо строже, собраннее, но глаза — теплые, карие, с длинными ресницами — смотрят с профессиональным участием.

Лиэнн первой приходит в себя. Она медленно, показательно, поднимает обе ладони — открытые, пустые — и улыбается. Широко, искренне, как улыбаются детям.

— Все хорошо, — говорит она, и голос у нее мягкий, теплый, обволакивающий. — Ты в безопасности. Тебе нечего бояться. Ты в резиденции. Меня зовут Лиэнн, а это — Рэйва. Мы будем о тебе заботиться.

Мое тело — не я, тело — чуть опускает подбородок. Сглатывает. Ресницы подрагивают. Идеальная имитация робкого доверия.

А я чувствую все — и сглатывание, и движение век, и как ногти впиваются в ладони от сжатых кулаков. Нет. Кулаки тоже не мои. Тело сжало их само.

Рэйва подходит ближе, садится на край кровати. Я чувствую, как матрас прогибается под ее весом, чувствую тепло ее бедра в сантиметрах от моей руки.

— Тебя привезли из медицинского отделения, — говорит она ровно, спокойно, как врач, который объясняет процедуру. — Ты была в тяжелом состоянии. Сейчас тебе может казаться, что ты ослабла. Это пройдет. Мышцы еще слабые, нервная система восстанавливается.