Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 4 – Мария Шарикова

В его голосе не было злости. Лишь холодное, усталое раздражение человека, вынужденного разбираться с досадной помехой в тщательно распланированном дне.

Я сделала шаг навстречу, превозмогая внезапную дрожь в коленях. Шелк платья зашуршал, словно пытаясь меня удержать.

-Нет,-сказала я четко, глядя ему в лицо. — Я не намерена сбегать. Я готова исполнить свой долг. Я просто хотела принести вам свои извинения.

Эти слова заставили его замереть. Его брови едва заметно приподнялись. Он промолчал, давая мне продолжить, но всё его существо было напряжено, как струна.

-В последние недели я вела себя недостойно,-продолжила я, опустив глаза к перчаткам, сжимая в руках носовой платок.-Мои капризы, моё неповиновение… Это было несправедливо по отношению к вам.Я прошу у вас прощения.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была настолько густой, что я слышала мерное тиканье хронометра на камине и собственное неровное дыхание. Он не двигался.

-Что это за новая игра?-произнес он наконец, и в его ровном голосе впервые прозвучала не холодность, а недоумение, смешанное с глубоким недоверием.-Кто вас надоумил? Ваш отец? Или, быть может, ваша очаровательная сестра? Они убедили вас, что показное смирение - лучшая тактика, чтобы облегчить вашу участь под моей крышей?

Его слова причинили боль, ибо в них крылась горькая правда моего прошлого. Я подняла голову и встретилась с его испытующим взглядом.

-Это не игра, Лусиан,-сказала я, сознательно опустив титул и назвав его по имени, как то предстояло делать мне с сего дня.-И меня никто не надоумил. Это моё собственное решение. Я осознаю, что наш брак - это союз, а не… бремя. И я намерена относиться к нему соответственно.

Он изучал моё лицо с такой пристальностью, будто пытался прочесть скрытый текст на давно знакомой странице. Черты его оставались непроницаемыми. Затем он резко, почти отрывисто кивнул, словно откладывая разгадку этой головоломки на потом.

-Прекрасно, — произнес он сухо.-Если ваше «решение» продержится до конца церемонии, я буду приятно удивлен. Карета ждет. Ваш отец уже выехал.

Он повернулся, чтобы выйти, очевидно ожидая, что я послушно последую за ним, как провинившийся ребенок. Но я не сдвинулась с места.

-Лусиан.

Он остановился, не оборачиваясь, рука уже на дверной ручке.

-Да?

-Не могли бы вы… Подождать меня у кареты? Я спущусь через мгновение.

Это была мелочь. Ничтожная просьба. В прошлой жизни я потребовала бы, чтобы он уехал вперёд, заявив, что не вынесу его общества. Он медленно обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, по складкам платья, задержался на моих руках, сжимавших платок.

-Я буду ждать, — произнес он наконец, и в его интонации появилась новая нота - осторожная, недоверчивая оценка.-Но недолго.

Когда дверь закрылась за ним, я позволила себе опуститься на табурет перед туалетным столиком. Ладони были влажными. Первая встреча осталась позади. Это была маленькая, но значимая победа. Однако вид его усталых, полных сомнения глаз жёг мне душу сильнее, чем любое открытое презрение.

* * *

Воспоминание нахлынуло внезапно, яркое и болезненное, как удар хлыста.

Я стояла в этой же комнате, но не в белоснежном шелке, а в дорожном платье цвета спелой вишни. Небольшая сумка с жалкими пожитками лежала у моих ног. Сердце колотилось не от страха, а от всепоглощающей, бессильной ярости. Дверь тогда тоже распахнулась без предупреждения. Луисиан вошел. Он выглядел не усталым, а высеченным изо льда. Наши брачные узы, растянутые до предела, готовы были лопнуть.