Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 2 – Мария Шарикова

-Следуй за мной!-он потянул меня к главному входу, но там уже бушевало сплошное море пламени. Потолок над нами застонал.

Он огляделся. Его глаза, такие светлые и холодные, метнулись к большому арочному окну. Оно было заколочено.

-Прости меня,-пробормотал он, но я не поняла, за что. Потом он резко толкнул меня в угол, под массивный дубовый балкон, и накрыл своим телом.

Мир сузился до треска огня, воя ветра в окнах и его дыхания у моей щеки. Я чувствовала, как бьется его сердце - часто, отчаянно. Я подняла голову и увидела его лицо так близко, как никогда не видела за три года брака. Тени под светлыми глазами, следы невыносимой усталости, которую я всегда принимала за мрачность. И в этих глазах был не упрек, и не торжество. Там была только бесконечная скорбь и прощение.

Жар становился невыносимым. Дыхание превращалось в хрип. Я собрала последние силы и прошептала так близко к его лицу, что мои губы почти коснулись его обожженной кожи:

-Лусиан… Если бы… Если бы у меня был ещё один шанс… Я бы… Я бы любила тебя. Я бы ценила каждый миг. Прости меня… Прости…

Он вздрогнул. Его рука, лежавшая у меня на спине, слабо сжала складки моего платья.

-Тише,-его голос был едва слышен,словно теплый шепот в аду.-Теперь это не имеет значения.

Но для меня это имело значение. Это было единственное, что имело значение.

С потолка посыпалась штукатурка, затем с оглушительным ревом обрушилась часть балки. Он пригнулся еще ниже, приняв весь удар на себя. Я почувствовала, как он вздрогнул, услышала его подавленный стон и хруст. Его тело обмякло, стало тяжелее, но рука все еще держала меня.

-Держись…- проговорил он, и его шепот затих.

Темнота наступила не сразу. Сначала она была рыжей от просвечивающего сквозь веки пламени, потом – фиолетовой, и наконец – абсолютно черной, холодной и беззвучной.

*****

Холод. Он проникал сквозь тонкую ткань платья, сочился от мраморного пола под моими босыми ногами. Это был не леденящий холод небытия, а прохлада раннего утра в каменном зале.

Я вздрогнула и открыла глаза. Передо мной было не черное от сажи лицо Лусиана, а собственное отражение в огромном венецианском зеркале. Отражение, от которого перехватило дыхание. Юное лицо, гладкое, без следов страданий и копоти. Большие синие глаза, широко раскрытые не от надменности, а от чистого, немого ужаса. И волнистые каштановые волосы - не растрепанные и опаленные, а уложенные в сложную прическу, украшенную жемчужными нитями. На мне было воздушное -белое свадебное платье. То самое платье.

Я отшатнулась от зеркала и уперлась руками в туалетный столик. Пальцы вцепились в полированное дерево, и я ощутила каждую крупинку лака, каждую царапинку. Запах. Не дым и пепел, а воск, розовая вода и легкий, едва уловимый аромат свежеиспеченного хлеба, доносившийся из дальних покоев. Звуки. Не рев пожара, а отдаленные, приглушенные стеной аккорды менуэта.

Я медленно, как во сне, разжала пальцы и подняла руки перед лицом. Чистые, белые, с аккуратно подпиленными ногтями. Никаких ожогов, никаких следов его хватки. Я коснулась щеки - кожа была гладкой, влажной от недавних слез, которые, как я теперь вспомнила, были пролиты не из-за страха перед огнем, а из-за яростного, детского нежелания выходить замуж.

-Миледи?-раздался робкий голос за дверью. Это был голос Элси, моей горничной. Той самой, что погибнет в огне через три года, пытаясь спасти мое бриллиантовое колье.-Церемония скоро начнется. Его светлость граф Грейсток уже в церкви. Вам помочь?